Ульмигания

 – Молодец. А теперь скажи мне: много воинов в деревне?

Малдай что-то коротко сказал, но Дилинг его не понял.

– Что? – спросил он. – Повтори.

Тот повторил, и только тогда Дилингу стало ясно, что те гортанные звуки и щелчки, которые издавал малдай, даже не напоминают ни один из известных языков.

– Так, – сказал Дилинг. – Интересно. Ты что же, совсем не знаешь по-прусски?

Балт пытливо смотрел, но было видно, что слова Дилинга для него все равно, что плеск Немена.

– Понимаешь ли ты, дикарь, что теперь мне придется убить тебя? – спросил Дилинг больше у самого себя, чем у малдая.

Видно какие-то интонации в голосе Дилинга успокоили, и даже обрадовали балта. Он улыбнулся, и, расслабившись, поднял с земли кусок кожи, обернул его вокруг бедер и подпоясал ремнем с ножнами, висевшими на шее. Получилось нечто вроде короткой женской юбки. Такого наряда Дилинг не видел никогда. Только тут он начал подозревать, что попал в какой-то другой, непохожий на привычный ему мир. Маленькую страну, отрезанную от Ульмигании реками и болотами, и, возможно, никому не известную.

– Пойдем, – вставая, сказал Дилинг. – Покажешь мне свою деревню.

15

К вечеру Милдена решила искупаться.

Сначала она вышла на авандюну к морю, прямо напротив того места, где они устроили привал. Но потом, застенчивость погнала ее по пляжу правее, к северу. Она сознавала, что слепой Тороп никак не может увидеть ее тела, но не решилась раздеться там, где оказалась бы в прямой видимости от мужчины.

Было очень тихо, поперек моря струилась огненная полоса от заходящего солнца, крупный темный, будто речной, песок мягко поскрипывал под ногами.

Она задумалась и забрела довольно далеко. Когда заметила это и собралась, наконец, скинуть с себя платье, неожиданно увидела, что в воде кто-то плавает. На всякий случай Милдена бросилась в дюны и там залегла за одной, и затаилась, подглядывая за купальщиком. Она не сразу поняла, что это женщина, а, увидев, как та выходит из воды, удивилась: что может делать женщина в этих диких пустынных местах, куда, как сказал Карвейт, даже куры не забредают? Еще больше удивили Милдену седые волосы этой женщины, которой на вид было не больше трех десятков лет.

С изумлением смотрела Милдена, как вслед за ней выползают на песок, забавно переваливаясь, толстые пятнистые тюлени, как они льнут к ногам женщины. А та, не обращая внимания на их ласки, отряхнула серебро волос, и подставила крепкую высокую грудь солнцу.

И вдруг Милдена поняла – кто это.