История одной дуэли (сборник)

– Фёдор Кондратьевич выделил машину, хвастал, что машина совсем новая, подарок Управления, номера городские не успели поменять, и шофёра Сорокина наставлял, чтобы внимательней был за рулём. Был ещё грузчик. Лентяй отъявленный.

– Трезвые?

– Да бог с вами, Данила Павлович! Усыкин разве позволил бы?

– Я обязан интересоваться…

– Тут некоторые на этот счёт тоже имели большие сомнения, – съязвила она. – И вы туда же!

– Это кто же?

– Да уж, любезный Данила Павлович, избавьте меня…

Дверь палаты без стука отворилась, и на пороге появилась высокая женщина.

Бледная и худая, в проёме она казалась чёрной, с лицом, про которое лучше промолчать. В руках держала авоську с бутылками молока.

– Розалочка, козочка моя! – всплеснула руками Костыревская. – Ты очень кстати! Мы с Данилой Павловичем как раз вспоминаем ту историю.

– Мама! Ну сколько можно говорить? – недовольно зыркнув на меня, женщина прошла к окну, выгрузила авоську на подоконник.

 – Опять с посторонними!

– Ну, прости, прости, дорогая, – Зинаида Фессалиевна слабо улыбнулась мне. – Однако ты не права. Данила Павлович новый следователь. По тому же вопросу. По архиву.

– Что архив? – дочь устало села в самый угол. – Он не утонул лишь по той причине, что машину опередила дочка Хансултанова. Сколько трепать нервы! И ведь всё одно и то же!

– Да-да! – старушка обхватила руками голову. – Это произошло в тот самый трагический день!

– Вы что-то видели? – повернулся я к женщине.

– Сосед сказал, – буркнула она.

– Савелий Кузьмич, – подсказала Зинаида Фессалиевна. – Он был в тот страшный миг у полыньи и всё видел, даже самого Хансултанова.

– Мама! – охнула дочь, остерегая.

– А что особенного я сказала? – не смешалась та. – Разве неправда? Почему это надо скрывать?

– Как бы мне встретиться с вашим соседом?

– Опоздали, – сдвинула брови дочь.

 – Жихарев Семён Кузьмич выехал за пределы области.

– Совсем?

– С женой и манатками, – отвернулась она.

* * *

Я догадывался, кто мог учудить такое. На подобное способен один человек. Например, пропасть на неделю и позвонить из какого-нибудь дальнего района, сообщив как ни в чём не бывало разбушевавшемуся начальству, что раскрывает забытый «висяк», на который давно рукой махнули, а его, видите ли, неожиданно осенило.