Наган и плаха

Налей-ка ещё!

– Хватит тебе, Василёк, – слегка подлил в стакан Задов. – Тебе успокоиться надо. Позвать Анну Андреевну? Она на гитаре только что нам романс чудесненький сбацала. И какой романс! Как раз в тему. Вон, Павел Тимофеич заслушался. Какая женщина! Пальчики оближешь! Как раз в твоём вкусе. И умная.

– Умная баба – вдвойне дура! – зло вставил Глазкин.

Странников между тем выпил налитое, горько покачал головой, утираясь рукавом.

– Рассказов ждёте, субчики? Интересно небось послушать, как ответственному секретарю губкома баба глаза чуть не повыцарапала?

– Да что ты говоришь, Василёк… – Задов приплясывал вокруг Странникова с полупустой бутылкой, то с одного, то с другого бока оглаживал плечи.

 – С чего нам злорадствовать? Я себя кляну! Не надо было её брать, но для себя пригласил. Не ждал, не гадал, что ты втемяшишься. Меня ругать надо. Делать вот чего?.. Ума не приложу… Маргарита Львовна, она ведь вокруг Турина всё увивалась…

– А ничего вам обоим делать не надо! – рявкнул вдруг Глазкин.

 – Я её на место поставлю!

– Что вы такое удумали, Павел Тимофеевич? – испуганно покосился Задов. – Не надо этого. Здесь людей полно. Слух пойдёт. Само собой как-нибудь всё забудется…

– У меня не вякнет, стерва! Строила, строила всем зенки, а потом царапаться! – развернулся Глазкин к баркасу. – Только ты, Григорий Иванович, подежурь у трапа, постарайся, чтобы не зашёл кто, пока я не выйду оттуда.

– Да что же вы задумали, голубчик?

– Проучить её надо. Чтоб неповадно было.

– Павел! Ты чего это?.

. – поднял голову Странников на председателя суда. – Ты в должность вступил. Негоже тебе.

– Обойдётся, Василий Петрович, – хмыкнул тот. – Исповедую её с глазу на глаз, а вдруг ошиблась она, любит вас всем сердцем, но задурила, решила поиграться? Горазды на забавы некоторые вертихвостки. Вот и проверю да на ум наставлю, если что.

– Не метод это, – забормотал тот, конфузясь, – не любит она меня.

– Не любит – полюбит, – зашагал Глазкин к баркасу. – У баб настроение, словно ветерок весенний, то в одну, то в другую сторону.

– Василий, останови его! – затряс Задов Странникова за плечи. – Он же дурной, когда перепьёт… Натворит бед!

– А ну вас всех к чертям! – вырвал из его рук бутылку секретарь и прилип к горлышку, запрокинув.

Но водка быстро кончилась. Отбросив бутылку в сторону, он поманил Задова.

– Неси ещё! Оскорбили меня… Напиться хочу…

Баркас покачивался на волнах, поскрипывал трап, когда поднимался Глазкин.