Плаха да колокола

Только опять не ври.

– Не моя инициатива, вот вам крест, Василий Петрович! – И Задов перекрестился. – Сам хотел покаяться, да не успел.

– Да тебе креститься, только грешить, – хмыкнул тот пренебрежительно.

– Просит она беседы… встречи с тобой наедине… – Задов замялся, подбирая слова. – Аудиенции желает.

– Сама?

– И Павел Тимофеевич намекал прямым, можно сказать, текстом.

– Невесты ему не жаль? – уставился Странников на приятеля и пожал плечами. – Не по себе даже… Всякое бывало, но чтобы жених своей возлюбленной… Помнится, во времена феодализма господин имел право первой ночи.

– Ну, это уж их дело, – отвернулся Задов. – Мне велено просить вас… А с другой стороны, прижмёт, так и не такое сотворишь.

– По собственной шкуре судишь?

– Да что ты меня-то пытаешь, Василий Петрович! – взмолился артист. – Ну виноват я перед тобой кругом.

– Сегодня?.. Торопятся оба. Знать, совсем приперло.

– Ехать же Павлу Тимофеевичу в Москву на днях! Ему бы хотелось заранее знать насчёт вашего мнения… о встрече с Павлиной, ну и это… насчёт звоночка по поводу свары с Арлом…

– Где она будет ждать?

– В моём кабинетике. Вы там бывали. Уютный уголок.

– Старый развратник!

– Жизнь заставляет.

– Во сколько?

– Она даст вам знать… как начнут расходиться.

– Ты уж тогда сам на дверях подежурь, – сдвинул брови Странников. – Вдруг эти двое, жених с невестой, ещё что-нибудь удумали.

– Да что вы, Василий Петрович!

– От этой парочки всего можно ждать. Смотри, чтобы ни одна мразь туда не сунулась и не догадалась!

– Разве можно, Василий Петрович.

XI

Странников не раз бывал в тайном кабинетике артиста. Всё здесь подчёркивало вкус владельца, его аккуратность, склонность к маленьким, но приятным излишествам и, главное, – служило тому, ради чего уголок был обустроен и засекречен.

Кожаный диван жёсткий, без малейшего намёка на скрип, но с мягким тёплым покрывалом, изящная форточка, до которой легко дотянуться с ложа и прикрыть при надобности без всяких усилий, торшер, музыкальный аппарат с набором пластинок, в глубине изящный маленький душ на одного человека с зеркалом во всю стену и огромная картина напротив дивана.