Плаха да колокола

«Такого ещё не бывало, – задумался Турин, – этим поступком Странников после всего случившегося даёт понять, что полностью мне доверяет. А я бы скрыл от него тайную комнату, если б она имелась?..» Домыслить он не успел, неслышно отворилась незаметная дверца за креслом ответственного секретаря, и он, пригибая голову, без смущения и неловкости предстал перед начальником губрозыска. Они уже несколько раз переговаривались по телефону с утра по поводу отъезда Опущенникова, но эти короткие, мелкие фразы, похожие на намёки, объясняющего конца не имели, а Турин жаждал большого, ясного разговора, рассчитывая, что Странников всё же не забудет добра и своих обещаний.

На всякий случай он тоже пришёл не с пустыми руками – заготовил предложение о выселении семьи погибшего ребёнка на Восток, поближе к Узбекистану, убрал другие шероховатости автоаварии, подчистив так, что комар носа не подточит. Были у него и другие задумки, с которыми он не спешил, но помнил и перебирал в мыслях, пока бежал в губком.

– Ну как? Проводил? – присев к столу и пригласив сесть рядом, спросил Странников рассеянно.

– Распрощались.

– Ковригин куда пропал?

– Объяснения писал.

– Ты его не трожь. Мне оставь. Я уже к нему привык. Хороший мужик.

– Как скажете, Василий Петрович.

– Теперь будем ждать, кого вместо Опущенникова назначат? – откинулся секретарь на спинку кресла.

– С этим тянуть не станут, – сохранил безразличие на лице Турин. – Желающих на освободившуюся должность хватает.

– Давай без лукавства, – скрипнул зубами секретарь. – Тебе надо здесь командовать! Заслужил! И я добьюсь! А пока исполняй обязанности! – Он приподнялся, вскочил и Турин, секретарь крепко пожал ему руку. – Рассусоливать обо всём остальном не будем. У меня вот какая к тебе необычная просьба…

– Я бы сначала хотел?.. – заикнулся тот.

– Благодарности потом.

– Я о мальчишке…

– Что? О каком мальчишке?

– Отец пожелал уехать отсюда… События печальные, то, сё, – сочинял Турин на ходу.

– Пусть едет. Мы его не держим.

– Ясно, – двинулся к двери Турин.

– Ты присядь, присядь. У меня ведь к тебе дело необычное. Я бы сказал, сверхсекретное. Чай будешь?

– Не откажусь.

И за чаем Странников подробно, в деталях рассказал Турину всю позорную историю с докладом.

– Мейнц с Распятовым доклад уже перелопатили. Теперь зазвучит как надо. Я его два раза тоже пробежал. На конференции услышишь, но гложет меня одна закавыка.