Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

После смерти Хауриндского Льва Бальдвин считался фаворитом на пост наместника. Все прочили ему венец победителя… но Тревейна и Хауринд рука об руку готовили ему поражение. Они раздули пламя восстания под небом Дагроссы!

Оно началось с недовольства рабочих на верфи. Бальдвин сделал несколько ошибок в отношениях с так называемым «народом корабельщиков»: сначала взбунтовались работяги – коренные жители, затем протест с готовностью подхватили бедняки и вольнодумцы. Губерт, командор стражи, тайно брал деньги от Коннора и изображал бурную деятельность, не пытаясь остановить мятеж.

За это Бальдвин его и убил… Префекту пришлось действовать жестко, на улицах пролилась кровь. Стража свирепствовала. Хоть бунт и был подавлен, а зачинщики казнены, недовольство народа никуда не делось. Они устали от Бальдвина и хотели перемен…

Император закрывает глаза почти на все, что происходит в провинциях, но к мятежам относится чрезвычайно серьезно. Угрожать целостности Империи – тяжелейшее преступление, которому нет оправданий.

Искоренители провели собственное расследование в Дагроссе, пытаясь найти настоящих вдохновителей восстания. Разумеется, во всем обвинили культистов! А Бертрам, Коннор и сыновья Хауриндского Льва вышли сухими из воды. За их деньги агитаторы распаляли ярость бедняков, а в руках мятежников откуда ни возьмись появилось оружие.

Все это Шарлин узнала из секретных бумаг, которые лежали в сумке курьера, покидающего Железные Рудники. Они могли уничтожить префекта Тревейны, ее никчемных братьев, поставить на место высокомерную Марианну… и, вероятно, сделать Бальдвина новым наместником.

На минуту Шарлин ощутила вожделенную власть, и вот снова почувствовала себя уязвимой и брошенной. С тех пор, как отца убили, это чувство возникало у нее постоянно.

– Ты будешь мной гордиться, – горько пообещала она морской воде.

Песнь VII. Воссоединение

13 Бальдвин

Бальдвина, могучего префекта Дагроссы, разбудил посреди ночи мочевой пузырь. Сколько бы власти не было у этого мужчины, простые человеческие нужды были ему не чужды.

Бальдвин вылез из-под простыни и опустил ноги на прохладный пол. Он двигался осторожно, чтобы не разбудить Ингу скрипом кровати. Когда она спала, то выглядела такой нежной, такой беззащитной… вот уж чего не ожидаешь от орчихи! Выпирающие клыки на нижней челюсти, заостренные «волчьи» уши, широкие по меркам человеческих женщин плечи – казалось, все в ее внешности источало угрозу.