Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

Но стоило орчихе открыть ее большие, золотые, совершенно слепые глаза, и это впечатление сразу таяло. Бальдвин не мог видеть зла в этих глазах, как ни старался.

Инга была его сокровищем, а еще смертельно опасной тайной. Однажды Бальдвин ее спас, но вместо того, чтобы выслать мутантку на острова, он ее приютил… и полюбил. Это противоречило всему, во что он верил. Десятилетия своей жизни он посвятил тому, чтобы очистить Каармор от культистов, мутантов и прочих выродков, ради этой цели добивался власти – и пригрел мутантку на собственной груди.

Он с первой минуты знал, что это чудовищная ошибка, и все равно ее совершил.

Сколько лет назад он стал вдовцом? Не хотелось даже вспоминать. Уже очень давно он был влюблен лишь в свою великую миссию. Он верил, что однажды прихвостни Сеятелей выползут из темных углов, и начнется война. Нет, эта война идет давно, она началась задолго до рождения Бальдвина! Империя и чудовищные Сеятели сражаются за каждый разум, каждого сторонника. Но придет час, и на сторону врага встанут мятежные островитяне и морские твари, и на горизонте появятся корабли порабощенных иноземцев с другой стороны океана… Вот тогда война начнется по-настоящему, и имперцы будут сражаться за каждый клочок земли, каждую драгоценную жизнь!

Вот уже давно Бальдвин с тоской взирал на то, как Каармор дробится и слабеет вместо того, чтобы сжаться в кулак.

Каждая знатная семья тянула одеяло на себя, а префекты были того хуже. Испорченные аристократы хотели еще больше денег, власти, влияния – и все ради собственной безнаказанности и вседозволенности! Бальдвин презирал таких людей. Может, если бы кто-то глянул со стороны на него самого, то описал бы префекта точно также, но Бальдвин делал все ради цели!

Однако вот рядом, на его кровати, спала женщина, само существование которой подвергало сомнению высокие цели Бальдвина. Так странно, нелепо и глупо! И все же она была красками его жизни. Рядом с ней он восстанавливал силы для ежедневной борьбы, о ней думал перед принятием тяжелых решений.

Сколько людей он отправил на виселицу? Наверное, если бы не Инга, Бальдвин давно бы сошел с ума… а может, она и была его сумасшествием?

Бальдвин поднялся, чувствуя, как ноют колени. Возраст уже давал о себе знать… хотя мочевой пузырь был все же настойчивее. Бальдвин набросил на плечи халат и вышел в темный коридор своей загородной усадьбы.

Недавно он узнал, что архитектор этого места допустил весьма досадный просчет.