Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

А может, и не только за ниточки… Но довольно политики! Мой сын скоро женится, и ему еще надоест эта горькая похлебка!

– Коннор и Терция исполнили великолепный танец.

– О да, милая… Скажи, это настоящие волосы?

– Да, миледи, – смутилась Келли.

– Потрясающе, – оценила Марианна. – Ладно, твой танец вот-вот начнется, лети же… Откуда ты, кстати, прилетела?

– С Рыбачьих Утесов, – ответила Келли, разрывая дистанцию.

– Любопытно… – бросила Марианна ей вслед, но люди уже разделили их двоих.

Келли боялась обернуться: вдруг хозяйка Тревейны провожает ее задумчивым взглядом? Эта женщина была слишком умна и опасна…

А спустя несколько минут ладонь Келли легла в руку Коннора.

– Миледи, – приветливо улыбнулся Коннор.

Келли поняла, что ни черта не знает, как в бальном этикете отвечают на приветствия.

– Коннор, – улыбнулась Келли. – На самом деле, я вовсе не леди.

– А кто же вы?

– Мой отец был трактирщиком.

Келли обнаружила, что у нее недурно получается и танцевать, и разговаривать. Коннор нисколько не отставал. Гости бала из тех, что ждали своей очереди возле стен, удивленно провожали взглядом новую пару.

– И что дочь трактирщика ищет на балу? – игриво спросил Коннор.

– Счастливые шансы.

– Шансы на что?

– На новую, прекрасную жизнь.

– И чем она так хороша?

– В ней моя любовь свободна, – ответила Келли и прикусила язык.

Она, разумеется, имела ввиду Феликса. Но судя по самодовольной улыбке, Коннор понял ее совершенно превратно.

– Увидимся, – пообещал он и поменял партнершу.

Новый партнер Келли танцевал далеко не так живо. Поначалу она не обратила на него внимания, но потом холодок узнавания пробежал по спине. Это был тот самый городской советник, из-за которого она потеряла работу у Дирка. Ей оставалась надеяться на то, что он ее не узнает. Все-таки макияж, прическа и платье у нее были совсем не такие, как у девочки-портье.

– Мы где-то встречались? – с сомнением спросил завсегдатай тайной мансарды.

Он же был пьян!

– Едва ли! – отрезала Келли и быстро перешла к следующему кавалеру.

Нет, все-таки он ее не узнал, а танцы продолжались. После стольких лишений и безнадежный дней в Тревейне, этот бал был настоящим глотком свежего воздуха. Келли вдыхала его полной грудью, чувствовала себя легкой, смелой и готовой ко всему.