Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

 – О, вы можете играть в молчанку, а я могу сотрясать воздух… полагаю, все получат удовольствие. Так что, у вас есть самый главный?

– Есть, – сказал монах, идущий за ней.

– И как его зовут?

– Умиротворитель.

– Странно это, – Фрида качнула головой. – Почему Умиротворитель? Разве Горзаар – не бог войны и первобытной ярости? Лучше бы главного жреца звали Воитель или хотя бы Разжигатель. Что скажешь, хм?

Монах не стал делиться своим мнением.

– Вестейн – ваш Умиротворитель? Имею ввиду, тот жрец, которого звали Вестейном?

– Да, – неожиданно ответил монах.

Фрида чуть не остановилась на месте. Вот это новость… она еще раз собрала в голове все, что помнила о своем дяде. Вестейн не был хорошим бойцом. Он много играл с детьми, рассказывал истории, мастерил из дерева инструменты, радовал людей своими песнями. Фрида сомневалась, что из такого простака может получиться хороший жрец. Впрочем, разве она не была такой же?

– Что делает Умиротворитель? – спросила она.

Убивает.

– Успокаивает, – ответил монах.

Они стояли перед массивными бронзовыми воротами. Один из монахов легко взобрался по отвесной стене, вонзая когти между камней. Наверху он обернулся и посмотрел прямо на Фриду.

– Как твое имя?

Она ответила. Значит, все-таки эти монахи могут складывать предложения из нескольких слов!

Ловкач перемахнул на другую сторону и, должно быть, отправился на совет с Умиротворителем. Дядюшка Вестейн, кем же ты стал? Может, размышляешь сейчас, впустить ли чужаков в святое место или прирезать у ворот? Когда Фрида была девчонкой, дядя не был жестоким, но и она с тех пор распрощалась со своей мягкосердечностью.

Наконец, мучительное ожидание закончилась, и бронзовые створки начали открываться. Когда путники вошли, то заметили на другой стороне монаха, перемахнувшего через стену.

– Умиротворитель поговорит с вами, – объявил он.

Монах не уточнил, когда именно. Фриду и Хардвика весьма скудно накормили, напоили водой из минерального источника.

Фрида убедилась, что дверь закрыта, затем попыталась достать до полукруглого окошка под потолком и не смогла. Что ж, Боги пожаловали ей очередную темницу… Фрида забралась в каменный альков, поджала колени к животу и попыталась уснуть.