Песни Красных Ястребов. Наследие пепла

Она надеялась, что обойдется без сновидений, но вновь увидела, как Юрген из Аскерми убивал Кейру. Фрида была даже рада, когда монахи бесцеремонно ее разбудили.

* * *

– Поверить не могу, – сказал дядюшка Вестейн, когда понял, кто перед ним.

Умиротворитель пришел в тесную келью, сел на каменный пол и скрестил ноги. Он спокойно заметил, что Фрида не может быть большеглазой девочкой из деревни Сьорни. Она ждала подобной реакции и подготовила подходящий рассказ. С каждым оборотом этой истории лицо старого жреца становилось всё удивленнее.

И все-таки он ей верил. Фрида рассказала своему родичу то, что могла знать лишь она одна. Давным-давно у них двоих было тайное место на берегу реки, где дядя учил ее музыке. Мир девочки перевернулся, когда Вестейн объяснил: любая мелодия состоит, в сущности, из одних и тех же звуков. Каждая струна поет, как ей предначертано, иначе в ней нет никакого толку.

Как горько, что Боги забрали у Фриды музыку! Теперь любая мелодия казалось ей невыносимой какофонией.

Вестейн поверил, что безобразная старуха перед ним – та девочка с каштановыми волосами, что мечтала научиться музыке. В последний раз они виделись, когда родители увозили Фриду в Луноскол. Потом она сбежит оттуда, чтобы стать настоящим бардом, учиться в карамрийской гильдии – самоучка Вестейн не мог о таком и мечтать! Потом были странствия, замужество, материнство… а затем она стала вдовой и отдала себя Богам. Вестейн с тревогой внимал ее рассказу, а Фрида наблюдала за старым жрецом.

Монахи были правы: старое имя совсем ему не подходило. Дядюшка Вестейн утратил свой веселый нрав, а его черная борода поседела. На бритом черепе были такие же сине-красные татуировки, как и у других монахов. Он не носил стальных когтей или иного оружия, но монахи кланялись ему с величайшим почтением. Удивительно…

– Я рассказала свою историю, дядя. Как видишь, у моего невыносимого облика есть свое объяснение. Получается, я пошла по твоим стопам даже дважды: сначала стала бардом, а затем – жрицей, ха-ха!

Слово «жрица» показалось ей смешным, но Умиротворитель не улыбнулся.

– Мы оба служим… но делаем это по-разному, Фрида.

– Да ну? Разве твой Горзаар – не ипостась Сеятеля Раздора? Кому бы ты не посвящал свои молитвы, все достается Богам!

Наверное, не стоило ей лезть в чужую веру…

– Ты не понимаешь, Фрида. Мы не ждем от Горзаара милостей. Не возносим ему хвалу. Не приводим новых последователей.