Многоножка

– Тогда можно я вступлю и приведу людей?

– Это бес-по-лез-но…

Но чем больше Света пыталась её разубедить, тем сильнее Тамара верила в то, что сможет что-нибудь сделать. И чем сильнее она верила – тем крепче она сжимала рукоять нагревшегося Стикера.

– Пожалуйста, давай я попробую, – говорила Тамара. – Я всегда хотела играть в театре, хотела стать актрисой! А вам в «Стаккато» нужны люди! Я приведу парня, который во всём-во всём разбирается, он сможет помочь! И ещё людей приведу, и мы сыграем спектакль! И тогда ваш клуб снова будет жить и его не закроют!.

.

Света вновь тяжело вздохнула и потёрла переносицу. Не верила.

К остановке подъехал автобус, его двери с шипением раскрылись. Света молча двинулась и поднялась по ступеням.

Затем обернулась, глядя на Тамару из автобуса. Та уже готова была отчаяться – её отвергли второй раз за день!

– Поедем, покажу тебе «Стаккато», – сказала Света негромко.

Глаза Тамары снова засияли. Она подняла с земли бутылку с водой.

* * *

Они, не говоря ни слова, проехали пять остановок, выйдя на Сухоложской.

Прошли сквозь несколько дворов, спустились по длинной полуразвалившейся каменной лестнице, сползающей вниз по холму, и остановились у торца одного из домов. Достав связку ключей из кармана пальто, Света открыла железную дверь, а затем ещё одну дверь – за ней, и впустила Тамару в тёмное помещение.

Закрыв дверь, она щёлкнула несколькими выключателями на стене сбоку, и в зале загорелись лампочки.

Большую часть прямоугольного пространства «Стаккато» занимала груда из разного рода вещей в центре.

Состояла она, к примеру, из скелета кровати, деревянного шкафа без створок, чего-то, накрытого тёмной тканью, тележки, угнанной из магазина, и пыльного пианино и чёрт пойми, чего ещё. Стопка пыльных книг, клетка от домашнего попугая, какие-то пустые глиняные горшки…

В каждой из стен было по одной-две двери. Пахло холодным деревом. Было тихо.

Света сделала несколько шагов, гулко раздавшихся в тишине зала.

– Вот такой он… нынешний «Стаккато». Жалкая пародия на то, что было раньше.

– А что с ним не так? – спросила Тамара, поставив возле себя злосчастную бутыль с водой, а Стикером постукивая по половицам.

– Сама не видишь? Пыль. Тут всё в пыли. Денег на простейший реквизит нет, так что приходилось выезжать на энтузиазме, одежду наспех шить самим… Да и того без папы становилось всё меньше. «Кому, – говорили они, – нужен этот тухлый театр?».