Многоножка

На улице вокруг было уже совсем темно, но хулиган – к её удивлению – действительно её здесь дожидался. Людей вокруг было немного.

– А ты сомневался?

– Кого там, – оскалил зубы Ромка. – Я был уверен, что струсишь.

По какой-то причине Тамаре хотелось про себя звать его именно «Ромкой». «Рома» звучало слишком мягко и покладисто, «Роман» – слишком солидно и по-взрослому. А вот в «Ромке» слышалось что-то по-мальчишески бестолковое. Именно таким теперь казался ей ждущий её Ромка Тварин.

– Ну так теперь измени своё мнение, – гордо выпятила подбородок она.

 – Я пришла!

– И что тебе от меня нужно?

– Ничего… – Тамара на мгновение замялась, но затем вспомнила про гордость: – То есть, я попросилась с тобой, потому что…

– Потому что чокнутая.

– Я тебя сейчас по коленке стукну, не посмотрю, что парень!

Вместо того, чтобы выразить хоть какое-то опасение, Ромка рассмеялся и махнул рукой.

– Ладно, пойдём. Но учти: раз бегать не умеешь, ждать тебя не стану.

– Я ещё и тебя обгоню, – сказала Тамара, опираясь на Стикер.

И, взглянув друг на друга, они оба отчего-то засмеялись.

На спине Ромка нёс чёрный рюкзак. По его словам, там находились баллончики с краской.

– А чем тебе та надпись не угодила? – спросила Тамара, когда они двинулись в путь.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Ромка, – бесит она меня.

– Да ладно тебе. Вполне нормальное уличное искусство. Это лучше, чем писать всякое на заборах.

Ромка махнул рукой.

– Всё равно бесит. Что, будешь отговаривать?

– Не буду, зачем оно мне…

Они помолчали, шагая по плохо освещённой улице мимо нескольких ветхих одноэтажных домов.

Впереди виднелось несколько полуразвалившихся бараков, которые власти города то и дело грозились снести, но который год всё никак не сносили. Едва поспевая за своим бодро идущим спутником, Тамара вспомнила и сказала:

– Кстати, с днём рождения.

– А? – не понял Ромка.

– С днём рождения, говорю. С прошедшим.

– Ааа… Забей.

Где-то вдалеке залаяла собака.

В ответ ей залаял по-своему человек. А потом на человека кто-то ещё неразборчиво залаял – пьяную речь издалека было слышно. Иногда поглядывая по сторонам, Ромка шмыгал носом.

Тамара не чувствовала в себе страха. Его было совсем немного, совсем капля – и она растворялась в бассейне, исполненном смеси любопытства и жажды настоящего приключения. То, что для Ромки, кажется, было обыденностью, для Тамары было в новинку – почти так же, как роль в спектакле.