Многоножка

Вскоре надпись «Скрытый смысл» показалась на глаза.

Граффити было нарисовано на стене жёлтого четырёхэтажного дома с железной крышей. Большой серый квадрат скрывал нижнюю часть у слова «скрытый» и верхнюю – у слова «смысл», создавая таким образом некую двойственность выражения. И, глядя на рисунок, Тамара не понимала, что может в нём Ромке не понравиться. Может быть, любой «скрытый» смысл оскорбляет какую-нибудь его религию, в традиции которой входит ежемесячно приносить в жертву клавиатуры?

Ромка, остановившись, огляделся по сторонам – вокруг было пустынно – снял рюкзак, поставил перед собой и раскрыл.

Натянул на нос и рот спрятанную у шеи чёрную маску с нарисованной клыкастой пастью. Так он стал немного похож на террориста.

– Ты уже знаешь, что хочешь нарисовать? – спросила Тамара, подойдя к нему. Ромка оторвал колпачок от зелёного баллончика и тряс им.

– Ага. Долго думал.

– И что же?

– Сейчас увидишь. Отвернись и стой на стрёме.

Тамара послушно отвернулась, выдав изо рта в воздух безмолвное облачко.

С осенью становилось прохладно, а сейчас ещё и наступала ночь. Тамара редко когда так поздно гуляла, и никогда – с незнакомцами.

Скоро запахло краской, а Тамарины уши привыкли к равномерному шипению и звяканью. Прошло минут семь, когда ей наконец надоело стоять лицом к дороге в гнетущем молчании, и она, встав поувереннее, произнесла:

– Быть палачом твоим я не желаю,

\\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \Бегу, чтобы не стать твоим убийцей,

\\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \Ведь ты сказал, что смерть в моих глазах.

\\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \\ \Как это мило, как правдоподобно!

– Это что, Шекспир? – спросил Ромка, не оборачиваясь. Всё ещё был занят своей хулиганской деятельностью.

Тамара удивилась.

– А ты знаешь?

– Не. Просто угадал. Просто если стихи без рифмы – то это либо рэп, либо Шекспир. А на рэп эта хрень не похожа.

Тамаре понравилось такое сравнение, и она, подумав с минуту-две, выдала речитативом:

– Убийцей быть твоим я не хочу, поэтому бегу, куда хочу, мой взгляд сейчас подобен палачу, так ты сказал мне, чёртов… – она запнулась, поняв, что не придумала последней рифмы, и выдала: – …каучук.

– Неплохо, неплохо, – одобрил Ромка, всё ещё не отрываясь. – Круто стелешь, хромоногая.

– Зови меня по имени, грубиян.

– Таня, вроде?

– Тамара.

– Ааа… А что с тростью ходишь? Ногу сломала?

– Скорее родилась со сломанной, – отмахнулась Тамара.