Иди и умри

И оказался до крайности растерян, когда услышал голос рыжего:

– Антон Павлович, это Звонарев.

– А я, грешным делом, подумал, что это у жены насморк, – сказал Струге. – Что произошло и почему ты мне звонишь с ее телефона?

Звонарев смутился, потому что только сейчас стал догадываться, что подобные рокировки могут ввести судью в замешательство, но, к его чести, с растерянностью справился ловко, как и все рыжие, и стал говорить следующее:

– Понимаете, Антон Павлович, едва мы с вашей женой покинули банк, чтобы следовать к месту вашего жительства, я осмотрел площадку рядом с банком, и меня смутило одно обстоятельство.

Как только за нами захлопнулась дверь, у стоящей слева «восьмерки» зажглись фары. Мы прошли к остановке, «восьмерка» поехала за нами. Мы сели в маршрутное такси, «восьмерка» – при свете фонарей стало ясно, что она фиолетовая, – последовала на расстоянии десяти метров от нашей «Газели». Она ехала за нами постоянно, остановилась позади остановки, на которой мы вышли, и я, когда заходил вслед за Александрой Андреевной в подъезд, успел краем глаза заметить, как капот машины выглянул из-за угла. Проверяясь, я приоткрыл дверь и выглянул. Докладываю, Антон Павлович, что фиолетовая «восьмерка» стоит у подъезда до сих пор…

– Звонарев, у тебя когда-нибудь был сотовый телефон? – мягко перебил Антон.

– Нет, – испугался рыжий. – А что?

– Нет, ничего… Продолжай.

– А больше нечего докладывать, – расстраиваясь, что его рапорт не привел судью в шок, буркнул сержант.

– Как это нечего? Расскажи, почему ты звонишь мне по мобильнику, а не с моего домашнего телефона.

Думая, что судья либо ничего не понял, либо уже привык к такой непрофессиональной слежке, Звонарев ошибался. Его рассказ произвел на Струге впечатление гораздо большее, нежели ему представлялось. Отойдя от остановки на десяток шагов, Антон говорил, а свободной рукой ловил среди проезжающих машин такси.

– Понимаете, – объяснял между тем рыжий, – Александра Андреевна велела мне заходить в вашу квартиру, но я отказался.

Решил присмотреть за дверью.

– Держись, Глеб Егорыч, – улыбнулся, закрывая от усталости глаза, Антон, – держись.

– Я не Егорыч, – сообщил сержант. – Я Алексеич.

Пытаясь отогреться в прокуренной «Волге» с болтливым таксистом, Антон усмехнулся, привязав к себе внимание водителя. Получилось в тему, так как тот только что закончил рассказывать прошлогодний анекдот.