Иди и умри

За спиной раздался короткий хохоток, свидетельствующий о том, что в машине они с водителем не одни.

Но Звонарев… Как же, за дверью тот решил присмотреть… Скорее всего не решился войти, а Саша, понимая, что заставить не сможет, сунула ему телефон и объяснила, как с обращаться с трубкой. За наглым взглядом и беспечной рожей сержанта скрывался, как выяснялось, славный малый, пораженный скромностью в самое сердце.

Вот проявления чего не хотелось бы видеть в этих телохранителях, так это подобных качеств.

На заднем сиденье молча грелся младший сержант Крыльницкий, и… Струге вдруг стал понимать, что ему на самом деле спокойнее. Окажись эти двое в стане его врага, он уложил бы обоих двумя свингами, не сходя с места. Но сейчас, когда эти же двое с полной отдачей и вполне серьезно исполняли роль телохранителей его семьи, Антон не чувствовал в своих действиях суеты.

Во дворе, отсвечивая мутными бликами окон от заиндевевшего кузова, действительно стояла «восьмерка».

– Иди-ка, проверь документы у ее водителя. – Антон кивнул на машину и застопорил поступательное движение.

Крыльницкий телефонного разговора не слышал и не мог слышать, но, даже несмотря на это, принял соответствующий просьбе вид и обеими руками нырнул в карманы форменного тулупа. Наблюдая, как его провожатый на ходу правой рукой выдернул из кармана удостоверение, а левую оставил внутри, Струге быстро догадался, что парень левша.

По мере того как Антон приближался к машине, обрывки разговора милиционера с незваными гостями доносились до него все отчетливее.

– Бу-бу-бу….. такие?

– Бу-бу-бу… Служба… бу-бу-бу… судебных… бу-бу-бу… Центрального района…

– А что… бла-бла-бла… делаете?

– Бла-бла-бла… судью Струге.

Крыльницкий повернулся к Антону.

– Это какие-то судебные приставы.

Антон Павлович подошел, оперся на крышу и заглянул внутрь машины.

– Стольников, Миллер, какого хрена вы тут делаете?

Ответ был короток, и от него исходили нотки смущения за столь быстрое «расконсервирование» тайной организации.

Обоих приставов на личной машине одного из них послал к банку, предварительно договорившись с их начальником, председатель Центрального суда Николаев.