Топор правосудия

– Перец… – бормотал Антон, укладывая голову Семенихина на пол и закрывая ему глаза. – Он сказал: «Перец попросил». Вот ты и напросился…

Сумки!

Струге бросился в коридор и стал вытряхивать содержимое больших тяжелых баулов. Голубой, черный, золотистый мех, переливаясь миллионами искр, заиграл на полу убогого коридора.

– Вот что за «Женни»… – прошептал, задыхаясь от усердия, Струге. – Вот кто, оказывается, будучи оправданным, валит охрану и таскает в свою норку чужие норки!

Перерыв все сумки, он обнаружил целую охапку шуб.

– Да где же дело?!

Не в том ли бауле, который, убегая, Перец прихватил с собой?

Впору было отчаяться. Оставалась последняя надежда. Перец. До назначенного им же, Струге, первого процесса по делу Цебы оставалось две недели. Если он не сможет за этот срок отыскать папку, можно смело идти в кабинет к председателю облсуда Лукину, класть голову на плаху и признаваться в том, что он, Антон Павлович, эту многолетнюю схватку с Игорем Матвеевичем наконец-то проиграл.

За окном послышался вой сирены. Антон, размышляя над ворохом шуб о своем будущем, совершенно позабыл о том, что к дому вызвана милиция, а он находится в квартире среди вороха шуб, взятых разбоем, сопряженным с убийством, а в соседней комнате лежит труп одного из преступников.

Лихорадочно соображая, на чем он мог оставить отпечатки рук, Струге оглянулся вокруг себя. Баулы были из числа тех, которыми торгуют на Терновском рынке вьетнамцы, – плетеная синтетическая мешковина.

На пятый.

Антон обрадовался, когда увидел, что крышка люка, ведущего на чердак, не заперта на замок, а замотана алюминиевой проволокой. Но кто постарался замотать эту чертову проволоку на столько оборотов?!

Как бы то ни было, это был единственный способ избежать свидания с милицией.

– Это на четвертом этаже, – где-то внизу послышался знакомый Антону голос старика-ветерана.

Два последних оборота… Антон уже не чувствовал пальцев рук.

– А сколько раз стреляли? – Этот вопрос прозвучал уже между вторым и третьим этажами.

Если не успеть откинуть крышку люка сейчас, то потом вообще этого лучше не делать!

Сухо скрипнув заржавевшими петлями, люк откинулся внутрь, а в лицо Струге ударила волна затхлости, пыли и птичьего навоза. Антон занес свое крепкое тело наверх.