Три доллара и шесть нулей

Когда же он увидел, что двое спутников лесовика, поднявшихся из-за стола на помощь своему другу, рухнули на мраморный пол после ломовых ударов охраны мужика, Полетаев понял, что чудо существует и буквально секунду назад оно спасло ему жизнь. Теперь спасение неудавшегося танцора зависит лишь от того, как быстро он сможет передвигаться в замкнутом пространстве. Замкнутом, потому что входные двери ресторана были закрыты на замок на глазах Полетаева, а открывать их никто не собирался.

Мужик с золотой цепью на шее, к женщине которого так необдуманно обратился северянин, бил последнего ножкой стола везде, где настигал.

Через пять минут тот пересек во всех направлениях весь зал и второй этаж по нескольку раз и уже направлялся в техническую зону. Туда, где жарят форель, хранят вчерашние салаты и моют посуду...

– Уходим отсюда, – быстро заявил водитель и на правах телохранителя поволок Николая Ивановича к выходу.

Это движение не ускользнуло от внимания тех, кто совсем недавно повалил на пол двоих огромных мужиков.

Один из них, снова встав со стула, резко поднялся.

– Тушкан! – прикрикнула женщина, из-за которой полресторана уже было превращено в руины. – Сядь, успокойся! Как вы меня все задолбали, уроды!..

Несмотря на внезапно возникшую поддержку, Полетаев понял, что это всего лишь эмоции уставшей женщины. Слушать ее никто не собирался, а это означало, что к группе преследования вскоре добавится еще одна. Тот, кого женщина назвала Тушканом, стремительно приближался к нему и водителю.

– Братва, все нормально! – Водитель Николая Ивановича выставил вперед одну руку с раскрытой ладонью. – Нас это не касается, мы уходим.

Но этот Тушкан смотрел не на раскрытую в дружелюбном распятии ладонь, а на вторую руку, которую, по бойцовской привычке, водитель держал около своего подбородка. Такая поза полусогласия – полусопротивления оказала на Тушкана еще более раздражающее действие, нежели просто нападение. Он и еще один громила ринулись на Николая Ивановича и его спутника.

..

И этот момент станет предтечей того, из-за чего два года спустя Полетаев будет так взволнован, отрывая от двери своей сауны писаную грифелем картину любителя инквизиторских сцен. Картину Гойи...

Из-за столика неподалеку поднялся крепкий мужчина лет сорока. На нем была цветастая толстовка, не свойственная людям бизнеса, и голубые джинсы, качество которых указывало на то, что мужчине не чужды походы в фирменные бутики.