Эра беззакония

 – Давай о тебе закончим. Что мы имеем? Пока ты опером бегал, потом начальником уголовного розыска, включая академию – все как у людей. Не выпячивался и героя не строил. Прикажут взять – брал, прикажут поделиться – передавал. Дела возбуждал по указке. По указке и херил. Палки выбивал…Так?

– Так… – кивнул Калмычков.

А генерал продолжил.

– Только став начальником отделения, ты позволил себе заработать. Макарыч раскопал, кто рынок постельных услуг в районе под себя завернул. Мало завернул, укрепил и расширил. Без разборок и трупов.

Или были трупы, только концы обрублены? – спросил генерал.

– О чем вы, товарищ генерал?.. – слабо трепыхнулся Калмычков.

– О проститутках, Коля. О самом рентабельном, после наркотиков, бизнесе. Не представляю, как тебе удалось протащить схему дележа доходов по бандитским структурам. При этом сохранить жизнь и самостоятельность. Раз сумел, и они согласились, значит, очень не дурак! Эти ребята делиться не любят. А ты не на откате, в деле присутствуешь!

Калмычков уставился в одну точку и тупо разглядывал муравья, ползущего по травинке.

Генерал помолчал и продолжил крушить его прошлое, настоящее и будущее.

– Оболочку я понимаю: на теме сидит их «бычок», твои интересы представляет Привалов. Тебя не видно. Предъяву ни менты, ни бандиты не выставят. А что внутри? Какие нити держишь? Как ты это провернул? Поделишься опытом? – Калмычков угрюмо молчал. Три года упорной работы летели в тар-та-ра-ры.

– И с бабками, – сказал генерал, – не светишься. Личные расходы под копеечку с зарплатой сходятся.

Денежки в обороте?

«Как примитивно! – с тоской думал Калмычков. – Губу раскатал: в дело зовут. Поделиться предлагают!» Так паскудно он себя давно не чувствовал. Душу ветром выдуло.

– Чего вы от меня хотите? – спросил он механически, с полным равнодушием к предмету.

– От твоего бизнеса – ничего. От тебя – полной самоотдачи! – ответил генерал.

Калмычков непонимающе уставился на него.

– Я предупреждал: выходов у тебя – не два. На «оборотня в погонах» уже хватает, – принялся объяснять генерал.

Он не отрывал взгляда от глаз Калмычкова. Что надеялся в них увидеть? Ясно, что. То же самое, что высматривал Калмычков в глазах уличенных преступников, судорожно решающих, колоться «под тяжестью» или пока потерпеть. Генерал работал безотказными милицейскими приемами.

– «Оборотни», это дорожка тех, кто старших не уважает. Дури у них много, а ума нет, – генерал изменил тон на дружески-участливый. – Ты не такой.