Эра беззакония

И твоим мозгам есть применение. Или на проститутках хочешь всю жизнь сидеть?

– Теперь, как понимаю, не придется, – криво ухмыльнулся Калмычков.

– Да ради бога! – всплеснул руками генерал. – Дорос до подполковника своим умом, и славно. Но дальше ты никому такой самостоятельный не интересен. Дальше – открытое море. Бездонные глубины, где за камушек не спрячешься. Тут ходят рыбы с большими зубами! У них аппетит – акулий. Можешь, конечно, барахтаться у бережка. Но разве это твой уровень?

– Вы намекаете, товарищ генерал, что я имею шанс стать акулой? – спросил недоверчиво Калмычков.

– Имеешь, – ответил генерал. – Придется, конечно, поплавать в стае, пока подрастешь. А там, как судьба. Я только из лужицы тебя вытащу, в стаю открытого моря внедрю.

– Что взамен? – спросил Калмычков. – Бесплатный сыр, сами знаете…

– Работа, – ответил генерал. – Принцип взаимной выгоды. Мы помогаем тебе, ты – нам. Никаких клятв и взаимных обязательств. Выгодно – сотрудничаем, нет – разбежались.

– Недалеко убежишь на короткой цепуре, – усмехнулся Калмычков.

– Я тебя проституток обирать не посылал… – развел руками Арапов.

– Понятно все, товарищ генерал, в прошлом. Расскажите о будущем.

– «Будущее светло и прекрасно…» – выдал цитату генерал. – Так, кажется, изгалялись классики? Под эту байку половину русских людей в прах превратили, а ума не нажили. Все мечтают.

– О ком вы, Серафим Петрович? – не понял Калмычков. – Мечты давно по боку. Лозунг дня: «Лови момент!» Любой ценой набить карманы.

– Об этом и говорю: дураками были, дураками остались. Перед революцией глупыми идейками тешились, тянули одеяло каждый на себя. Идейки им дороже России были. Так и просрали матушку. А без страны и сами в пыль обратились. Сегодня – те же грабли, в тот же лоб! Рвут с родимой последние лохмотья, а срамное место лоскутком демократии прикрывают… – сказал генерал. – Умнеть пора! По кругу ходим. Как бычки на веревочке. Страну теряем. И людей! После революции десяти миллионов не досчитались, а демократия в сотню может обойтись.

Калмычков помалкивал. Поворот генеральской мысли ошарашил его неожиданностью. Не до высших сфер. Еще не растаяла горечь разоблачения, не окрепла просевшая под ногами почва. А тут – политика!

– Сколько лет грабеж продлится? Под сказки о реформах. Ну – пять, ну – десять… А потом, обрыв? Без науки, обороны и сельского хозяйства в этом мире самостоятельно не живут.