Москвич в Южном городе

– Мы принимаем только золото.

В помещении жарко, оценщик достает платок и вытирает пот со лба.

– Это не щенок, а золото, – начинает Вадик расхваливать щенка, – он не гадит, спит на подстилке, ест все, даже арбузные корки и мармелад, спит с детьми и охраняет все подряд, настоящая порода!

– Да, знатный охранник, – оценщик скептически осматривает тощего щенка.

Щенок начинает лизать ему руку. Оценщик в страхе одергивает ладонь:

– Но мы принимаем только золото!

– Хорошо, семьсот рублей.

– Только золото!

– Пятьсот.

– Я сейчас вызову Росгвардию!

– О! Он может пригодиться Росгвардии! Триста рублей!

Щенок встает в позу, подразумевающую отправление малой нужды на стойке оценщика.

– Пошел вон! То ворованного осла приведут из зоопарка, то черепаху из ботанического сада, то щенка.

Оценщик свирепеет и жмет тревожную кнопку. Вадик забирает Багратиона и выходит из ломбарда. Зевает, осматривает улицу Карла Маркса, видит меня и кричит:

– Привет, Славик!

– Привет, – говорю.

– Багратиона хочешь, всего сто рублей?

– Вадик, мне не нужен ни Багратион, ни Наполеон, ни император Александр, а сто рублей я тебе так дам.

– Я что попрошайка, у меня ИП!

В Южном Городе у всех ИП. Дома оформлены на ИП, квартиры оформлены на ИП, бабуля, продающая семечки на набережной реки Сапгир, гордо сжимает табличку «ИП Трафельдюк И. А.».

– Ну как хочешь.

– Ладно, давай, завтра верну.

Достаю сто рублей и даю Вадику. Вадик отпускает Наполеона на землю, дает ему ногой легкий поджопник и бредет во дворы.

Поэтесса

В книжном магазине Южного Города я купил Льва Шестова всего за двести рублей. Купил, сел на лавочке прямо на местном Арбате, пью пиво и читаю «Достоевского и Ницше». Молодежь не обращает внимания и проходит мимо. Женщины постарше заинтересованно смотрят, но тоже проходят мимо.

Ближе к обеду, когда я подкрепился порцией говяжье-свиных пельменей в столовой «Советская», увешанной плакатами из коммунистического детства («Алкоголь – зло», «Табак – яд») и снова занял лавочку, из палеонтологического музея, расположенного на противоположной стороне улицы, вышла миловидная женщина неопределенного возраста в розовом полупрозрачном платье и решительно направилась ко мне.

Жарило солнце. Был день милиции, 10 ноября, температура воздуха в Южном Городе доходила до двадцати двух градусов тепла.