Агасфер. В полном отрыве

Вслед за этим вся закупленная одежда переехала в мастерскую белошвейки, которая два дня, не покладая рук, трудилась над изготовлением меток с двумя буквами – «Р. Р.», а потом пришивала их к рубашкам, брюкам и даже носовым платкам новоявленного Перси Палмера.

Не терял времени даром в Пенсильвании и сам «Перси Палмер»: он ходил по улицам, заходил в кабачки и дорогие рестораны, побывал на добром десятке лекций на самые разные темы. Интересовали его, впрочем, только особенности речи жителей своего «родного» штата.

Вернувшись в Нью-Йорк, он поселился в фешенебельном отеле, заказал билет в купе первого класса на поезд «Америкэн старз» до Сан-Франциско, произвел в Bank of New York последнюю на этом этапе пути финансовую операцию по обмену ценных бумаг, необходимых каждому солидному путешественнику. В Лондон была отправлена телеграмма человеку, через которого планировалась связь с редакцией. Депеша имела самое невинное содержание:

Дорогая тетушка Мэри зпт я здоров и продолжаю свое путешествие тчк погода в сан-франциско хорошая тчк = твой рр.

?

Постучав в дверь купе, стюард в белоснежной куртке вручил Краевскому-Палмеру меню вагона-ресторана. В тонкой папке был и карандаш, которым пассажиры первого класса отмечали желаемые ими блюда. Спешить Краевскому было абсолютно некуда: до западного побережья экспрессу предстояло промчаться 83 часа – чуть более трех суток. И он небрежно бросил папку с меню на подушку неправдоподобно шикарной и мягкой кровати.

С каждым оборотом колес железнодорожный потомок Пульмана все дальше уносил его от восточного побережья Америки и от длинных рук Манасевича и его агентуры.

Только здесь, в поезде, у Краевского исчезло ощущение присутствия рядом некоего соглядатая.

Покидая патриархальную Москву, он не слишком прислушивался к деликатным предупреждениям насчет опасности путешествия под чужим именем, с чужими документами. В Париже он заглянул, как и было условлено, к старинному приятелю издателя Ивана Дмитриевича Сытина.

И был весьма удивлен отчаянно-тревожной телеграммой, которая ждала его почти сутки. Телеграмма была отправлена не из Москвы (еще одна предосторожность), а из Тамбова. Содержание телеграммы было самым банальным. Однако условные фразы сигнализировали о необходимости крайней осторожности.

Получил Краевский и еще одно предупреждение – устное, от некоего анонима. Тот явился в гостиницу ни свет ни заря, и поначалу едва не был выставлен Краевским за дверь.