Агасфер. Золотая петля. Том 1

 – Сколько угодно и какое хочешь! Только скажи, что именно нужно?

Агасфер усмехнулся:

– Сначала я хочу поговорить с теми умельцами, которые будут делать для нас тарантасы или повозки – какого размера тайники они смогут оборудовать там? Хотелось бы пару пулеметов – но я плохо разбираюсь в современном вооружении, и не знаю, есть ли достаточно портативные пулеметы, которые легко спрятать. Ну, и карабины, пистолеты, боеприпасы – с этим, конечно, полегче.

– Ты прав, – согласился Безухий.

 – Но сначала давай решим с телегами. Если хочешь, съездим завтра в мастерскую, где делают обычные повозки и телеги. Поглядим, поговорим. Когда-то я имел дело с хозяином этой мастерской – думаю, он не забыл Безухого…

– А если забыл, ты живо ему напомнишь? – хмыкнул Агасфер. – Ладно, шучу. Съездим. Давай, отдыхай пока. А я осмотрюсь в кабинете, прикину – что там можно убрать, что переставить – чтобы вся эта красота удачно поместилась…

Зайдя в кабинет, Агасфер устроился в любимом кресле у камина.

И хотя вечер был теплым, решил разжечь его. Огонь, как и вода, был той субстанцией, на которую можно глядеть бесконечно.

С той поры, как он в одночасье, на своих глазах потерял Настеньку, Агасфер не переставал остро чувствовать свое одиночество. Днем его отвлекали всякие хлопоты, разговоры, общение с окружающими. А ночью Агасфер оставался один, и одиночество наваливалось на него всей тяжестью. Так тоскливо ему не было даже в японской тюрьме – там с ним были неотрывные воспоминания о живой Насте и малыше, была надежда на освобождение.

Одиночество еще раз больно стукнуло его в сердце после прощального письма Лаврова. Одновременно с ним пришла горечь от сознания своей ненужности: размышляя над скупыми строчками письма и сухим уведомлением нового начальника РО Генштаба Русской армии, присланным в ответ на запрос камергера Павлова, Агасфер винил в этой ненужности себя.

Плохо работал – вот с ним и распрощались…

Несколько месяцев Бергу пришлось прожить на Сахалине – самой страшной каторге империи. Это дало Агасферу массу впечатлений и разных знакомств – начиная с местной знаменитости, единственного исправившегося экс-каторжника, ставшего миллионщиком Ландсберга и кончая не менее известной личностью – Сонькой Золотая Ручка[41 - См. роман Вячеслава Каликинского «Чужое лицо».].