Агасфер. Золотая петля. Том 2

Такой человек-жертва при удачном воздействии на его психику способен рассказать все, что хотел намеренно скрыть…

У Павлуновского от этой ученой «зауми» зашумело в голове, и он решил прихлопнуть московских эмиссаров козырем – телеграммой Ленина, которую он и выложил на стол:

Советую обратить на дело побольше внимания, добиться проверки солидности обвинения, и в случае если доказательность полнейшая, то [] устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять[9 - Подлинный (с некоторыми купюрами) текст письменного телеграфного указания В.

 И. Ленина.].

    В. Ульянов (Ленин)

– Вот такие дела, товарищи, – нарочито вздохнул Павлуновский. – Как вы видите – подчеркнуто: провести суд с максимальной скоростью! Так что никакой неопределенности в сроках допускать нельзя! Состав Чрезвычайного трибунала сформирован, обвинение практически написано. Три дня – больше, извините, дать не могу!

– Хорошо, – тихо кивнул Бокия. – Тогда мне немедленно нужен прямой провод с Москвой…

Прямой провод был, разумеется, предоставлен.

Но значок почетного чекиста под номером 7 и то, что Бокия не боялся спорить с самим Лениным, на сей раз не помогли. Вождь мирового пролетариата по-прежнему болел в Горках, а Сталин без него не решился оспаривать уже принятое Ильичом решение.

Пока Бокия с Кажинским настраивали свою аппаратуру, за Унгерна без лишнего шума принялся Герасимов. Он честно пытался «расколоть» «самодержца пустыни» двое суток и наутро третьих нашел своего главного конвоира и развел руками:

– Барон Унгерн – психический фанат.

С такими я работать, увы, не могу… Так что придется мне, видимо, возвращаться на харьковскую «кичу». Ежели не что похуже…

– Так что, Александр Васильевич, никак? – помрачнел чекист.

– Ну, совсем никак не бывает, – болезненно улыбнулся Герасимов. – Кое-что я из барона смог выжать. Вот письменный отчет о проведенной работе… Только, боюсь, вашему руководству этого покажется мало…

После квалифицированных допросов Герасимова наступила очередь московских «шаманов».

Они «работали» с бароном четыре дня и тоже оставили Павлуновскому письменный отчет о проделанном. С тем и уехали в Москву в том же пульмановском вагоне. Сумели ли они вырвать у Унгерна правду – неизвестно. Скорее всего, нет. Во всяком случае, история об этом умалчивает.

Суд над Унгерном, согласно указанию Ленина, завершился в течение одного дня. Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал: расстрел.