Агасфер. Вынужденная посадка. Том II

 – Скорее всего, они из той же «конюшни», что и ваш «крот». И значит, умеют заметать следы!

Глава восьмая

22

– Ну ты погляди, Миша! – Морин остановился, потер свободной рукой поясницу. – Ты только погляди – опять велосипедное колесо! У порядочных археологов – мезозой, палеозой, а у нас сплошной велосипедозой, мать его! Это какое же по счету с начала нашей «велоэкспедиции»? Восьмое? Они тут раньше вообще пешком не ходили, что ли? Две подковы, один обломок лемеха – а двухколесных друзей-то сколько!

– Я рад уже тому, что ты не потерял пока чувства юмора, Саня! – усмехнулся, тоже останавливаясь, Алдошин.

 – Вообще-то на копарей-новичков сезон без находок действует растлевающее: теряют кураж и веру в будущее… Начинают бурчать, хаять стряпню приятелей и рвутся в город. А ты уже… Сколько же ты держишься? Одиннадцатый день! И все как огурец!

– Так поначалу-то веселее было, штандартенфюрер! То рыбку половить прикажут, которой здесь отродясь не было, то шнуры натягивать, то от Милки-Подстилки почти двое суток оборону держать, а потом ее эвакуацию производить… Потом пару дней, если помнишь, Миша, мы вообще вздрагивая жили – не гостей, так «гостинца» от Проперухина твоего ждали…

– Ну, так уж и ждали!

– А чего? Ждали, ждали, Миша! Кого-то Проперухин неуемный после девок-подстилок под видом туристов к нам подошлет? Лично я ждал человека в рванине, с капюшоном и колокольчиком в руках! – бодро заявил Морин.

 – А если не прокаженного, то группу чесоточных «гастеров»-дервишей – нам в помощь, чтобы в камнях копаться веселее было!

Алдошин хоть и старался слушать «гон» и трепотню приятеля вполуха, но не выдержал и рассмеялся. Хотя в истории с лжетуристами веселого, конечно, было мало…

Милка-скандалистка, которую «подкинули» сбежавшие с Каменного пляжа отдыхающие, оказалась проблемой сама по себе. До лагеря копарей она кое-как добрела уже практически протрезвевшей, с тощим вещмешком и заплывшим от прощальной «дружеской» оплеухи глазом.

Прежнюю задиристость она напрочь потеряла, и это, по констатации Морина, было большим плюсом. Однако предательство друзей и оплеуха настроили девицу на иной лад – плаксиво-меланхолический, и это стало целой гирляндой минусов.

Рыдающую Милку как могли успокоили, отпоили таежным чаем и выдали ей несколько картофелин, пластики которой должны были за пару дней «вытянуть» опухоль.