Легионер. Книга первая

К тому же эта особа входит в число близко приближенных к государыне императрице. Став достоянием гласности, все эти обстоятельства и мотивы бросят тень на людей, которые дороги государю.

– Да если еще какой-нибудь пейсатый жиденок из ваших присяжных поверенных на суде начнет опять краснобайствовать – беда! – с сочувственным видом кивнул шеф жандармов, сделав-таки акцент на «ваших» и «опять». – У меня в отделении с такими господами, как ваш Ландсберг, разговор короток. Всякие случаются, знаете ли, обстоятельства: сопротивление окажут, бывает.

Или побег замыслят… Нервы у людей моих не железные – бывает, стреляют наповал. Хоть и наказываю за это, конечно, строго – но по большому счету, господа, так-то оно вернее, чем турусы на колесах разводить.

Дрентельн, в прошлом боевой офицер, за время службы в III Отделении люто возненавидел евреев и прочих инородцев, в первую голову – малороссов и поляков. Так уж сложилось, что именно их имена преобладали в списках известных разыскиваемых бомбистов и революционеров.

Социалисту с русской фамилией, попавшему в руки жандармов, еще можно было рассчитывать на тщательный разбор его дела. Но если задержанным был еврей, украинец или поляк, то шеф Жандармского корпуса даже не утруждал себя разбирательством.

– Хвалиться тут, по моему разумению, нечем! – сухо ответствовал Набоков. – Все-то наша тайная канцелярия знает, всю «нигилятину» на учете держит, а государь император, тем временем, вынужден отказаться от привычных и полезных для здоровья пеших прогулок.

Средь бела дня бомбы кидают, стреляют… Вы не находите этот нонсенс несколько странным, Александр Романович? Все все знают, а террористы в ус не дуют!

При этих словах дежурный офицер, молча работавший с бумагами за столом в углу приемной, и до сей поры словно не замечавший министров, поднял голову и внимательно посмотрел на багроволицего генерал-адъютанта. Ему показалось, что обмен репликами между Набоковым и Дрентельном грозит с минуты на минуту вылиться в элементарную перепалку, скандал.

Понял это и Маков, поспешивший отвлечь министра юстиции от опасной темы и быстро и невпопад заговоривший о последней своей удачной утиной охоте.

В этот момент часы в приемной захрипели, защелкали, и с первым глухим ударом в дверях кабинета возник адъютант императора Каверин.

– Государь император ждет вас с докладом, – он поочередно глянул на Макова и Дрентельна и легко кивнул Набокову. – Вас же он примет тотчас после этого.