Легионер. Книга третья

Сдержавшись от резкого ответа, он ответил:

– Вчера, ваше сиятельство, я попытался добраться до Воеводской пади, причем, по рекомендации кучера, сменил коляску на ломовую телегу. Увы: даже это крепкая повозка не выдержала единоборства с так называемой «дорогой» уже на второй версте. Кучер уверяет, что и дорога на Тымовское немногим лучше – разве что пеньки пониже срезаны и грунтом засыпаны. А грунт – глина сплошная, только по сухому времени и можно кое-как проехать. А после дождя, коих на Сахалине выпадает с избытком, проезда нет!

– Так это тебе не Петербург, любезный! – хмыкнули из угла.

 – Известное дело – Сахалин! Тут другой земли нетути…

– И Петербург некогда на болотах построен был, господа! – не сдержался Ландсберг. – Само устройство здешних дорог, прошу прощения на грубом слове, бездарное! Извините, господа, но можно подумать, что вы никогда с острова не выезжали и мало-мальских приличных дорог не видали! Здесь не дороги – просеки в лесу!

Собравшиеся обиженно зашумели, и князь пристукнул обеими ладонями по столу, прищурился на Ландсберга.

– А ну, тихо, вы! Та-ак, Ландсберг, стало быть, дороги наши вам не нравятся? И каким же образом вы полагаете возможным их исправить?

– Просеки расширить, пни повыкорчевать. Ямы от пней засыпать, а поверх положить «подушку» из щебня, с уклоном в обе стороны. С обеих сторон выкопать водоотводные канавы глубиной не менее аршина – только тогда дороги станут проезжими во всякое время!

– В теории все правильно, – кивнул Шаховской.

 – И народу на каторге хватит, чтобы пнями заняться: основные работы по лесозаготовкам у нас ведутся только зимой. Так что нынче даже уроков на всю каторгу не хватает. Только и пней в просеках, полагаю, побольше, чем каторжного контингента. Сколько лет потребуется, чтобы все расчистить, Ландсберг?

– Смотря как корчевать. Если вручную подкапыпать – работа для несколько тысяч рабочих, на много лет. Если химический способ использовать, с применением селитры, то это работа для трех-пяти десятков рабочих, вооруженных бурами.

Скорость начинки пней селитрой – верста в сутки. Правда, потом пять-шесть месяцев ждать надо, пока селитра в глубь корневой системы проникнет.

– Ну проникнет – а что потом? – в наступившей тишине поинтересовался князь.

– Потом пни поджигают, и они сгорают, как рождественские свечки, ваше сиятельство. До последнего корешка…

– Слыхали, пентюхи? – развеселился Шаховской.