Разлом

– Почему сразу «погибла»? Немного взяла паузу и все. Вот вернемся с Аляски и продолжу это дело. Сам писать буду. Что, не веришь?

– Верю, – уже почти заливаясь смехом, еле вымолвил я. – Будешь просить у меня денег в письменной форме. Думаю, на это ты способен.

– Ладно тебе. Не смейся. Ты еще будешь благодарить меня за то, что это я уговорил тебя лететь на Аляску.

– Похоже, ты уже сам за нас все решил. Я, например, еще ничего не говорил по этому поводу. Самое главное препятствие – деньги.

Вернее – их полное отсутствие. В отличие от тебя, я не могу вот так все бросить и улететь на край Земли. У меня семья, отец, дела нерешенные разные. Тебе это понятно, вообще? И следующий вопрос: а оно нам нужно? Зачем это все?

Стен сейчас смотрел на меня как учитель на бестолкового ученика, который никак не может понять, почему дважды два четыре:

– Ты что, дружище!? А дух свободы? А адреналин? Путешествие, в конце концов. Это же круто, черт побери! Мы с тобой за последние три года уже мхом поросли.

Скоро грибы из нас полезут. А ведь мы сейчас в самом что ни на есть расцвете сил. Давай рванем туда!

– Ну…не знаю, – сомневающимся голосом сказал я. – Как-то все это неожиданно. Так не делается. Еще вчера мы об этом даже и не думали.

– Ну и что? Когда мы с тобой заранее думали? Вспомни.

А ведь Стен по-своему был прав. Мы никогда ничего не планировали. Все происходило само собой, наобум. И именно это нравилось нам. Когда есть интрига, какая-то неизвестность или даже риск.

Когда ты, как птица, расправляешь свои крылья и всецело отдаешься воздушным потокам, не зная, где окажешься через мгновенье.

– Ладно. Умеешь уговаривать, – согласившись с его неопровержимыми доводами буркнул я. – Но, учти: завтра возьмем деревянный щит с ручкой, напишем там объявление о продаже магазина и ты будешь с утра и до вечера ходить по центру города, рекламируя все это.

– Легко! – задорно воскликнул Стен и вскочил на ноги.

 – Это мне под силу. Полтинник займешь до среды?

– Я так и знал, – вздохнув ответил я и открыл кассу. – Здесь только тридцать с мелочью, больше нет пока.

– Тридцать значит тридцать, – благосклонно заявил Стен, ловко выхватил из моей руки банкноты и, не прощаясь, вышел на улицу.

«И как это ему постоянно удается?» – риторически спросил я сам у себя и пошел наливать кофе. Завтра будет тяжелый день. Но потом будет легче…

Глава 3.