Маскарад

Более того оказалось что он находится в палатке.

Рядом лежали доспехи, кроме груднеой их части. В перерывах между вскриками он слышал удары молотками.

«Рудал не удержался от любимой кузнечной работы», – подумал Мартин.

Потрогав плечо, Ландскнехт увидел, что оно перебинтовано, и вся левая рука крепко прибинтована к телу в полусогнутом состоянии. Палатку заполнял густой даже резковатый запах какой-то мази, значит, маги-лекари уже сделали свое дело, пока он находился в бессознательном состоянии.

Дикие крики переходившие в вой все продолжались, начиная уже действовать на нервы.

Флокхарт понял, что это орут плененные гоблины, но вот почему они до сих пор живы, его несколько удивляло. Триер со своими помощниками, по мнению Мартина уже давно должен был содрать с них шкуру и делать чучела.

Отпив воды из заботливо оставленного деревянного кубка, также почувствовав в ней привкус целебных трав, Флокхарт немного посидев и собравшись с силами выглянул из палатки и с трудом встал. Оказалось, что день уже клонится к вечеру, еще немного и над лесом сгустится темнота.

– Трилист, – позвал Мартин ближайшего к нему бойца. – Что там происходит?

– Не знаю Ландскнехт, – пожал плечами капитан. – Но орут там действительно будто…

Трилист замолчал не желая оговаривать родственника командира. За друга договорил сам Флокхарт:

– Будто с гоблинов шкуру живьем сдирают.

Капитан натянуто улыбнулся.

– Надеюсь, Триер идейку поимки живых гоблинов подкинул нам не для того чтобы пытками отвести душу за смерть своей дочери…

С решительным видом Мартин зашагал к сараю продолжающего изливать полные боли крики.

Открыв дверь, Флокхарт отшатнулся и задержал дыхание. В ноздри ударил густой смрад испражнений, гоблинского пота и чего-то еще.

– О боги… – заглянув внутрь, потрясенно прошептал Трилист, закрыв лицо рукавом.

Отдышавшись и чуть привыкнув к запаху, заглянул в сарай и Ландскнехт. Мысленно он повторил слова Трилиста, потому как картина в свете четырех факелов по углам открылась просто ужасная.

Семь гоблинов подвешенных на стенах дергались испытывая сильнейшие муки, а те что затихали становились объектом манипуляций Бэри Триера и его сподручных. Притихшему вислоухому открывали пасть и заливали в глотку какую-то жидкость. Через полминуты этот зеленомордый вновь начинал кривляться и орать точно в его теле вместо крови тек жидкий огонь. Гоблин вновь начинал испражняться и обильно потеть, так что с него буквально ручьями тек вонючий пот.