Вольная птица

В недрах этого царства скорби и печали властвовал сон.

Спали пациенты, густо напичканные снотворным, уснула медсестра на своём посту, спали санитары и причмокивал во сне охранник в своей будке.

Объятия Морфея стёрли иерархию и порядок отношений, установленный в этом заведении, смешав несчастные души томящихся в нём в однородную серую массу.

Обитающие в этих стенах люди, словно призрачные тени и наяву-то представляли из себя бессмысленную окрошку в своих чувствах и желаниях-жизнь каждого из них теплилась слабо мерцающей точкой какого-нибудь незначительного стремления, бессмысленной привычкой или просто ожидания чего-то неопределённого и неуловимого.

Во всём здании в эту ночь не спал лишь один человек.

Жёлтый кошачий глаз луны, заглядывая в его палату, будил успокоенные многолетним пребыванием в этих стенах его болезненные симптомы.

За годы, проведённые в больнице, человек этот, в силу своих способностей и тихого, предсказуемого характера, приобрёл особый статус, который давал ему свободу внутреннего перемещения и режимного распорядка.

Больница стала его домом и пристанищем, за пределами которого ему уже давно не было места во враждебном, искалечившем его разум мире.

В нём он открыл свой талант и призвание, сделавший его знаменитым на весь мир и дав огромную волю к самовыражению.

У многих шизофреников проявляются склонности к рисованию, диктуемые их потребностью объективировать свои кошмары, тем самым, отделив себя от них.

Но чаще всего продукты их творчества ограничиваются смазанными, блеклыми и малопонятными образами.

В лучшем случае – это приближённые к детским, трогательные рисунки с ноткой оригинальности. В большинстве же-грубые, неумелые творения, поименованные общим стилем «арт-брют», представляющие ценность только для автора произведения и тех, кто находится в схожих с ним состояниях, но совершенно не вызывающих живого отклика для остальной части общества, не поражённой недугом шизофрении.

Алексей-так звали этого пациента, обладал же поистине огромным талантом.

Его гениальность была сравнима с призванием Ван Гога, Врубеля, Федотова, Чюрлениса и имела способность выходить за пределы своих болезненных состояний, проложить мост ко всему остальному миру. Существенной же разницей между этими титанами и одарённостью Алексея было то, что болезнь этих художников протекала параллельно с их творческой жизнью, а дар Алексея открылся исключительно на поприще шизофрении, после помещения его в психиатрическую больницу.