Истина где-то рядом

Он бросил взгляд по сторонам, в надежде увидеть того, кто мог бы прийти к нему на помощь. Но никого не увидел. Случись сейчас что-нибудь с ним, этого просто никто не заметит.

Женщина тянула его к дому. Одно из двух, либо там засада, и тогда у Данилы будут крупные проблемы, либо там раненный и нуждающийся в помощи человек. Но, в этом случае, опять же, что может сделать Данила? Он не врач, хотя оказать первую помощь он сумеет. Надо думать, что женщина это тоже понимает. Тогда зачем она его тянет? Неужели это и вправду ловушка?

Но было уже поздно, женщина подтащила его к дверям дома.

Данила успел заметить, что в окнах на первом этаже горел свет, а ведь на улице еще было достаточно светло. Это было подозрительно, но и обнадеживало, так как засады обычно устраивают в темноте.

Дом многоквартирный, но к высоткам не принадлежит. В лучах заходящего солнца он казался старым, почти древним, и напомнил Даниле бараки сталинских времен. Впрочем, жизнь в современной Сирии вряд ли многим отличалась от жизни в эпоху сталинизма.

Такой же тоталитаризм.

Дворы и улицы не отличались чистотой. Кругом мусор и грязь. Там и сям валялось битое стекло. Кое-где в окнах можно было разглядеть испуганные лица, которые быстро исчезали, стоило Даниле бросить взгляд в их сторону.

Но ведь если дом многоквартирный, какая помощь могла потребоваться от него? Или же всему причина надпись «пресса» на его каске и бронежилете? Ее увидели и… И это значит, что с Данилой могло произойти что угодно.

Женщина тянула его внутрь здания, показывая куда-то рукой, и непрерывно что-то говоря.

Подъезд, если конечно, место, где оказался Беркутов, можно было назвать подъездом, был завален всяким хламом, и ему приходилось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы ни обо что не споткнуться.

Женщина ввела его в какую-то комнату, освещенную лампой без абажура, одиноко болтающейся под потолком. В комнате, можно сказать, совершенно не было никакой мебели, и выглядела она почти как бомбоубежище. Голые стены, голый пол. У противоположной от входа стены, на каком-то не то матрасе, не то одеяле, лежал человек, возле которого хлопотали мужчина и женщина арабского происхождения.

Лежащий был раздет до пояса, и грубо и наспех перевязан. Повязки были наложены и на груди, и на боку, и на шее. Видимо, несчастному сильно досталось. Очевидно, он попал под сегодняшний обстрел. Неподалеку от раненого, на полу, лежали его верхняя одежда, бронежилет и каска, на которых красовалась надпись «пресса».