Истина где-то рядом

Следят за ним или не следят, а сидеть в зале ожидания, и сидеть в кафе – примерно одно и то же.

Кафе было примерно наполовину заполнено людьми. Сделав заказ, Данила из-под козырька кепки внимательно рассматривал посетителей. Теперь ему едва ли не в каждом человеке мерещился шпион, убийца или агент неизвестной ему организации, охотящийся за флэшкой, лежащей у него в кармане. Эта флэшка жгла его огнем.

Он ел принесенный ему завтрак, совершенно не ощущая вкуса. Все его мысли теперь были заняты посетителями. Кто из них мог следить за ним? Кто может оказаться агентом, севшим ему на хвост? Первой мыслью, пришедшей ему в голову, было то, что таким агентом может оказаться каждый.

Например, вон тот бородач, сидевший за соседним столиком. Это наверняка боевик ИГИЛ. Делает вид, что не замечает ничего вокруг, а увлечен только своей едой. Как бы не так.

Впрочем, почему ИГИЛ? Вряд ли за флэшкой охотится ИГИЛ. Стало быть, надо опасаться людей европейского типа. А здесь, в аэропорту их едва ли не больше половины.

А в самом кафе их еще больше. Пожилые и молодые, мужчины и женщины, все они могут оказаться не теми, кем кажутся.

Стоп, это уже самая настоящая паранойя. Нужно попытаться успокоиться. Данила сделал глубокий вдох. Нужно попытаться трезво взглянуть на вещи, и здраво оценить ситуацию. Прежде всего, никто не может знать, что флэшка у него. Если бы за Макеевым следили в тот момент, когда он передавал Даниле запись, то он бы просто не успел бы дойти до гостиницы. Его бы перехватили на полпути.

Но никто на него не напал, да и ночь в отеле прошла без приключений.

Это успокаивало. Пойдем дальше. Если убийцы захотят отмотать цепочку обратно, смогут ли они выйти на Беркутова?

Даниле казалось это маловероятным. Даже если они выйдут на тех людей, которые выходили раненого Макеева, и из дома которых его увезла «скорая», что те смогут рассказать про Данилу? То, что они позвали с улицы какого-то русского корреспондента, которому Макеев передал флэшку. Это много или мало?

Гм, как сказать.

У Данилы снова внезапно похолодело все внутри. А ведь Макеев знал его, знал, кто он такой. Складывалось такое впечатление, будто бы он сам велел позвать именно его. Каким образом? Он что же, знал, что где-то неподалеку от дома, где он лежит раненый, шатается профессор Берковец? Получалось, что та сирийка, что позвала его, была послана конкретно к нему, а не просто увидела еще одного русского журналиста, решив, что тот способен помочь раненому.

Голова шла кругом.