Танец Смерти. Воля свыше. Часть третья

Всё плохо, мы не смогли добиться того, что хотела госпожа. Вместо всеобщего процветания мы получили ещё большую нищету и ещё более жадных кишаров. Даже Малеха, и тот…

– Ты думаешь, госпожа хотела всеобщего процветания? – Гунэр удивленно посмотрел на товарища. – Ты ошибаешься. Она хотела всего лишь отомстить. Мести она хотела и вершила её, не останавливаясь ни перед чем. Лишь Чарред и ты, наивные глупцы видели в ней несущую избавление от несправедливостей этого мира.

– А ты? Что видел в ней ты?

– Полководца и воина, который знает, чего хочет.

Идти за таким легко.

– Хорошо, оставим эти никчемные воспоминания. Теперь то, что мы творим?

– Выжить пытаемся, друг мой. Если ты думаешь, что можешь всё бросить и спрятаться где-нибудь, то глубоко заблуждаешься. Нафаджи, третий темежин – ты слишком известен. И ты не представляешь, сколько у тебя в Арриго может быть врагов, которые жаждут твоей смерти. Не меньше чем у меня или Фахтара.

– И этот несчастный Азулахар поможет нам продержаться ещё несколько лет? Ты это хочешь сказать?

– Да.

Нафаджи. Пока мы можем платить тем, кто хранит наши жизни, мы будем живы. Как только деньги кончатся, наши солдаты первыми же поднимут нас на копья.

– Да будь всё проклято! – Нафаджи в сердцах швырнул свой кинжал на пол. Я не пойду ни в какой Азулахар, пусть Фахтар сам разбирается с сокровищами!

– Придётся, Нафаджи. Только ты сможешь удержать нашего наместника от расправы над теми, кто ещё остался в оазисе.

– А зачем мне это? Что это даст мне? Или спасённые жизни помогут мне искупить грехи? По мне, так пусть этот проклятый Асул весь занесёт песком!

– Ты всё равно пойдёшь с Фахтаром, Нафаджи.

Бывший темежин вскочил, ударом ноги опрокинул кресло и вышел из зала. Гунэр снова закрыл глаза. «Лита, Лита, знала бы ты, к чему приведёт твоя месть. Ты поломала не только свою жизнь, ты поломала жизни многих. Я не знаю, где ты сейчас, что с тобой, но надеюсь, у тебя всё хорошо, и ты не видишь того, что видим мы. Надеюсь, ты не осудишь меня, если вдруг когда-нибудь узнаешь, что я задумал.

И ты, надеюсь, простишь меня, друг… брат Нафаджи. Но если оставить Фахтара в живых, мы погубим и себя, и единую империю».

Мягкие, тёплые ладошки осторожно легли на его лицо, закрывая глаза. Уха коснулось лёгкое дыхание. Гунэр не испугался, не вздрогнул. Хотя он не услышал не единого звука, он почувствовал приближение человека и успел бы дать отпор, будь то непрошенный гость, а не она.