Танец Смерти. Воля свыше. Часть третья

Пока лошади и верблюды, наслаждающиеся снизошедшим отдыхом, пили из выдолбленного в камне большого поильника, люди насобирали в траве аргала и разожгли костерок, над которым повесили большой котёл. Ужин – несколько горстей просяной крупы и мелко резаного вяленого мяса – должен свариться ещё не скоро, и люди улеглись вокруг огня, положив под головы сёдла. Первый день пути позади, и тело, пока не привыкшее к долгому сидению в седле, ныло и стонало.

– Сколько нам добираться до долины? – спросила Бэудиша.

– Дней пять, – устало выдохнул Нишерле.

– Пять дней мучений… А потом ещё неизвестно сколько!

– Через день ты перестанешь обращать внимание на отбитый зад и ноющие ноги – привыкнешь.

– Надеюсь, ты прав, – Бэудиша приподнялась и шумно втянула носом воздух. – Как пахнет. Я безумно голодна и готова съесть что угодно.

– Потерпите, госпожа, – отозвался помешивающий варево деревянной лопаткой один из джуммэштакшетинов – так себя называли спутники Нишерле и Бэудиши. – Крупа ещё жёсткая.

Она повернулась на бок, лицом к брату, улыбнулась.

– Тебе страшно? – спросила Бэудиша.

– Немного… Если честно, очень страшно. Я боюсь, что может ничего не получиться. Дед рассказал, как заразить воду, но если джуммэ спит, все труды окажутся напрасны.

– Всё будет хорошо, Нишерле. Верь в это.

– Я стараюсь, сестрёнка. Но страх маленькой мышкой скребётся где-то в углу, не даёт покоя.

– Попробуй уснуть, а я разбужу тебя к ужину.

– Попробую.

Сон пришёл легко и незаметно. Ещё мгновение назад он слышал тихий голос Бэудиши, напевающей старинную балладу, и вдруг перед его глазами развернулась картина бескрайней зелёной степи. Трава тихо шелестела на ветру, едва колыхались красивые жёлтые и лиловые цветы, распространяющие вокруг пьянящий медовый аромат. Между ними сновали неугомонные пчёлы, спешащие принести домой побольше сладкого нектара. Чёрный конь нёс его вперёд, к недосягаемому горизонту, вслед за заходящим солнцем.

– Вставай, – ласковый голос Бэудиши мгновенно прогнал сон.

Нишерле открыл глаза, сел, всё ещё не понимая после сна, где находится. Рядом едва теплился костерок. Голубоватые языки пламени лениво вырывались из превратившегося в раскалённый, багровый ком аргала. Над головой висело тёмно-синее, почти чёрное небо с яркими искрами первых звёзд.