Уроки телепродюсера. Все об олигархах, футболе и сексе

– Говорю, – Стасик перевел дыхание и приготовился к наихудшему. Пятки и ладони покрылись холодным потом… опять последовала мастерская, но на сей раз непроизвольная пауза. – Проститутки!

Вокруг головы генерального словно проявился нимб из дыма… показавшийся спасительным и мистическим кругом.

– М-да… – наступило кратковременное задумчивое молчание… – Проститутки – это.. хорошо… Социально, я бы сказал. А в чем изюм? – «генеральный» отложил трубку на стол и тем самым лишился своих магических чар, вновь превратившись в хорошо знакомого Родиона Чандлера.

– Еще не знаю. Но когда придет концепт, ты первым узнаешь об этом! – торжественно заявил Станислав.

– Хорошо Стас, звони и днем, и ночью. А как там семья, супруга, дети? – Родион снова стал приветливым и миролюбивым.

– Ты знаешь, Родион, моя семья – моя крепость, у Арины сейчас отпуск, и мы впервые не можем отправиться на отдых вместе. Она берет детей и летит в Италию на две недели.

– Куда именно? – казалось, Чандлер не слушает, но его вопрос доказывал обратное.

– В Рим. Мы Тимке давно обещали показать Колизей.

– Помни, у тебя свой Колизей, Станислав. Это твоя арена для битвы, если сейчас выиграешь первый бой, то надолго будешь ведущим гладиатором. И сможешь получать наибольшие почести и награды. Если нет – то надолго исчезнешь с этой арены, а может, и не сумеешь вернуться вообще.

– Я найду решение! – клятвенно пообещал Станислав Мольбертович и тут же добавил: – От трудов праведных не построишь палат каменных, а посадишь душу в ад, так и будешь богат.

– Ох, Стас, опять ты со своими поговорками! – добродушно усмехнулся начальник.

Глава 2. Беру ответственность!

Правда, что в пятьдесят лет редко можно рассчитывать на взаимность в любви, но не менее верно, что в этом возрасте ее можно иметь очень много за пятьдесят золотых.

    Джордж Гордон Байрон

Если сочетать эротику с математикой, получается нечто медицинское, гигиеническое.

    Теодор ван Герен

И снова Стас восседал за своим компьютером. И снова был мрачнее тучи! Вот уже второй день, как его жена и дети улетели в Рим… ночь он провел в творческой агонии: метался, придумывал, творил, пил кофе и курил, что-то писал, потом удалял и начинал сызнова!..