Догма

Сердце у него было крепкое, как у свиньи, и подохнуть от сердечного приступа он мог только во снах семей, которые лишились своих детей. Но мистика в том, Домиан, что этот ублюдок скончался сегодня ночью именно от приступа. Сидел он в одиночке, никаких побоев, никаких отпечатков на теле. Совсем ничего. Вот днем был абсолютно здоровый педофил, приговоренный к двум сотням лет, а ночью – труп. Все, разумеется, вздохнули с облегчением. Ты бы знал, что началось в тюрьме! Семьи этих бедных детей пришли все вместе, требовали сжечь его тело или расчленить и скормить бешеным собакам.

Это был праздник в самом плохом смысле этого слова. Об этом еще напишут в газетах, вот увидишь. Мразь он, конечно, редкостная, если б не сдох, убитых было бы гораздо больше, и к шарлатанам не ходи. Так что получил по заслугам.

– Это хорошо, – пробормотал я неуверенно. Честно, я даже не знал, что нужно говорить.

Кажется, сработало.

– Неплохо, да. Вообще, ты заметил, в последнее время преступники стали мереть от инфарктов: то отец Гренуй, то эта тварь – прямо падёж какой-то.

И хотя Марк не сказал ничего из ряда вон выходящего – праздная фраза, не больше, – сердце у меня заколотилось с такой силой, что показалось, я сейчас выплюну его на тарелку. Я отложил в сторону кусок курицы и направился к крану, помыть жирные руки. Нельзя забывать, Марк умный. Марк очень умный. И если пока он просто ляпнул, что в голову пришло, впоследствии (если таких смертей станет больше) он начнет связывать одно с другим. Я, конечно, никакого отношения к гибели педофила формально не имею, но… на воре и шапка горит – не сболтнуть бы чего лишнего.

В общем, был бы рад, если бы мы тут же и закрыли эту тему, но Марк продолжал разглагольствовать:

– Нам все это на руку, разумеется. Одним убийцей меньше – меньше несколькими убийствами. Но выглядит прямо как гром небесный поражающий. С отцом Гренуем все можно списать на старость, конечно, – от горя отдал душу черту. Но этому-то экземпляру не было и сорока, и сердечко у него было целое, дай бог каждому.

– Ну, совпадение, – пожал я плечами. – Не кара же Иисуса Христа, в самом деле.

– Не кара. Но что-то похожее.

– Ну знаешь! Сам же вечно ворчишь, что не веришь во всю эту чертовщину. Разве нет?

– В чертовщину – нет. А вот в человеческий фактор – да. Возьмем нашего Гренуя. Он скончался в тот самый час, когда охранник покинул церковь, да еще и любезно не запер библиотеку, где были найдены эти посудины с кровью жертв. Прямо подарок судьбы.