Как я не стал миллионером

Вид шофёра на него подействовал отрезвляюще. Он не на шутку перепугался, глядя, как на глазах тот деградирует и спивается. – И машину не спали, на чём обратно поедем…

12

Наступило утро, бесцеремонно пробравшись сквозь плотные шторы, оно ослепило Сергея южным безжалостным солнцем. Спать не хотелось. Вставать тоже. Самое время для душевных терзаний и творческих мук. Вот когда можно, подобно Васисуалию Лоханкину, спокойно и взвешенно порассуждать о высоком предназначении русской интеллигенции в эти непростые переломные для страны годы…

Ну как так получилось, что он, бывший научный сотрудник, моряк, а ныне член союза журналистов и вообще творческая личность, ценитель Моцарта и Пинк Флойд, так низко пал, что поддался на дурацкие уговоры своих сомнительных друзей и поехал неведомо куда неведомо за чем… И теперь ломает голову как отсюда привезти неведомо что и еще заработать на этом неведомо сколько.

Впрочем, он тут же нашёл оправдание своему беспринципному поступку: не я один такой. Вон, сколько врачей, учителей и прочей бюджетной интеллигенции бороздят просторы ближнего зарубежья в надежде прокормить себя и своих близких. Ну, разве не ужасно, когда из-под полы бесформенно топорщащейся юбки бывшего учителя словесности, так возвышенно рассказывавшей на уроках литературы о Наташе Ростовой, как идеале искреннего чувства, бдительный польский таможенник извлекает несчетное количество литровых флаконов со спиртом «Рояль». Да ещё, откровенно потешаясь над «летящей» походкой спалившегося педагога, пытающегося ложной хромотой пресечь предательский звон контрабандных бутылок, любезно «мовит»:

– А поворотись-ка ты пани.

Что там ещё, в недрах своих многоярусных юбок сховала.

И та вертится. В надежде на его доброту и снисхождение. Что он, не человек, не понимает… Всем жить хочется. И Наташа Ростова здесь ни при чём!

– Вот именно! – сказал Сергей и резко вскочил с жёсткой раскладушки, которая тут же и сложилась. – Долой эти интеллигентские штучки.

Нас ждут великие дела!

– Михай, – позвал он своего скромного компаньона. – А не пойти ли нам в Паланок?

– Куда? – не понял спросонья Михай.

– В замок, Паланок. Мне про него еще в армии ефрейтор Блажевский все уши прожужжал. Говорил, такого замка нигде больше нет. Сам-то он, правда, кроме Мукачево да Калининграда нигде не бывал. Но не верить ему нельзя.

Михай только недоуменно повел плечами.

– Замок, как замок. Ну, пошли, ежели жары не боишься.