Лекарство от счастья

 – Доктор, ваше решение?

– Так… это… – Паша потеребил резиновое тельце висящего на шее фонендоскопа. – Тяжелых в палаты, остальных будем… э-э… наблюдать на месте.

– Согласен, – сказал патриот. – Только кто из них тяжелый, а кто легкий? Вам придется серьезно потрудиться, док, чтобы это определить.

– А… это… коллег больше нету? – Жутиков почувствовал, что краснеет.

– Из Юго-Западного округа выехали двое… педиатров, – сообщил так и оставшийся с карантинной командой полицейский. Он ехидно ухмыльнулся и подмигнул Паше: – Они пригодятся?

– Вы не о том подумали, – холодно оборвала его Светлана.

 – Это детские врачи.

– А-а, – разочарованно протянул полисмен и шмыгнул носом. – Еще у нас есть двадцать три добровольца. Из числа патриотов, которые проникли на космодром вместе с господином Раздражаевым, и техперсонала.

– А оцепление? – поинтересовался лысый.

– Оцепление будет оцеплять, – вмешался Совковский. – Его не трогать. Справимся сами.

– Придется таскать пострадавших на носилках, – предупредил Раздражаев.

 – Это тяжело.

– Доктор еще не решил, может быть, они все «легкие» и очнутся без серьезного лечения, – возразил директор. – Жутиков, вы когда начнете осмотр?

– Да, да, сейчас, – Паша торопливо кивнул. – Мне только… сестру надо и… помощника. Вот этого.

Он указал на Раздражаева.

– Они ваши, – Совковский махнул рукой, указывая на Свету и биолога. – Начинайте.

Осматривать было легко. Жутиков отлично знал, что надо проверить пульс, послушать фонендоскопом сердцебиение и заглянуть в глаза, приподняв веки.

Каким должен быть пульс в норме, он тоже знал. А вот что там слушают доктора в сердце и на кой черт заглядывают в зрачки, не представлял даже примерно. Не душу же изучают. Вроде как есть еще или уже улетучилась. Изображать врача ему давно расхотелось, но рядом была Света. Он не мог ударить в грязь лицом перед этой девушкой.

Даже будучи не самым умным на Планете человеком, Паша хорошо понимал, что шансов у него почти нет. Образованная, волевая, энергичная и прекрасная женщина из высших слоев общества и дитя подвалов, санитар «Скорой».

Принцесса и пастух. Перспектива дохлее дохлой. Даже если все пострадавшие вдруг выйдут из ступора и эта медицинская победа будет записана в актив «доктора» Жутикова, тайна его настоящей личности все равно всплывет, и тогда… В общем, Светланы ему не видать в любом случае. И все-таки он надеялся.

«Надежда есть всегда…» Вечно пьяный врач Шлюбкин был все равно умнее вечно трезвого Жутикова.