Лекарство от счастья

В этом Паша убеждался ежедневно на протяжении пяти лет, пока работал в бригаде Шлюбкина, а потому привык верить доктору во всем. Если тот любил это изречение, значит, в нем что-то было.

– Узнать бы, что у них в голове, – отвлекая Пашу от грустных мыслей, задумчиво пробормотал Раздражаев. – Заметьте, коллега, у всех примерно одно выражение на лицах. Они словно бы о чем-то мечтают. Вам не кажется?

– Типа того, – согласился Жутиков. – И пульса одинаковые.

– Что?

– Пульсы … – поспешно исправился Паша. – Пульс… Сто двадцать… в минуту.

– Ой! – вдруг воскликнула Светлана. – Вот этот на меня смотрит!

Жутиков и Раздражаев подбежали к обнаруженному девушкой субъекту. Его глаза были открыты и действительно следили за перемещениями «спасателей».

– Ага, – обрадовался Паша. – Ожил, импотент!

– За что вы его так? – укоризненно спросил Раздражаев. – А-а, понимаю, медицинский юмор! Раз не может ничего, кроме как наблюдать, значит… этот… Хе-хе… Да-а, метко.

Паше оставалось только многозначительно ухмыльнуться.

Он покосился на Светлану и понял, что она тоже засчитала санитару не минус, а приличный плюс. На самом деле Жутиков ляпнул, не подумав. Просто выдал первый пришедший на ум научный термин. Взамен какого-нибудь радостного матюга. Среди санитаров материться таким образом считалось высшим пилотажем, и Паша от моды не отставал. За время работы он успел заучить не меньше двух десятков подобных словечек, значительно продвинувшись, таким образом, вперед по сравнению со «школьной программой». А перед самым вызовом он как раз учил похабнейшее слово «импотенция» и его производные.

– Сам… ты… – медленно произнес космонавт.

– Ну, слава богу! – Раздражаев всплеснул руками. – Может, и остальные скоро очнутся?

– Значит, никакая это не инфекция? – спросила Света.

– Третья… атака… – прошептал космонавт.

– Извините? – не поняла девушка.

– Третья – что? – присоединился патриот.

– Все, – еще тише пояснил колонист. – Кто ушел, тот уже не вернется… Если выживет…

Сказать, что никто не понял из его загадочной речи ни слова, было бы неточно.

Слова все прекрасно понимали. Вот только смысла не улавливали.

– Болезнь… – торопливо заговорил Раздражаев. – Что за эпидемия вас настигла?

– Счастье, – губы космонавта вдруг посинели, а глаза закатились.

Паша поспешно ухватил его запястье, но пульса не нашел.

– Умер… – констатировал санитар.

– От счастья?! – изумленно спросила Светлана. – Их надо срочно спасать.