Вакцина памяти

Как отдавать будешь? Зерном ли, мехами, пенькой, может, гривны, гроши появились, мед?

«Какой, блин, мед в три часа ночи, что за бред? Гривны, зерно?» Последний раз он видел зерно в деревне лет пятнадцать назад.

– Оглох, что ли, Пень? А ну-ка, Зуборез, двинь ему.

Показался еще один мужик, здоровее первого, и с размаху дал Валере оплеуху.

– Вы кто такие? Я вас не звал, идите отсюда, – заорал Панько.

– Ишь ты, голосистый какой, – сказал главарь и снова оскалился.

«Да это же тот самый, водитель красивенькой «мазды», под которую я чуть не угодил! Что ему нужно? Он решил мне отомстить? Может, это ухажер Лидии?»

– С тебя причитается, что предложишь? – продолжил водитель «мазды».

– Но у меня нет ничего, ни зерна, ни пеньки, ни меда, – залопотал Панько.

– Ах так? Тогда возьмем кое-что получше.

Тот, которого назвали Зуборезом, одним своим видом оттеснил Панько и прошел в комнату.

– Вот, подруга у тебя хороша, ее заберем.

В этот момент Панько увидел, что в его комнате стоит Лидия, без косметики и в очень специфическом наряде.

Зуборез сгреб девушку в охапку. Валерий хотел его ударить, толкнуть, но руки стали словно из ваты. Страх или слабость телесная? Да все вместе, что тут таить.

– Смотри, Макроус, – подмигнул главарю Зуборез, – даже бабу свою защитить не может.

Вся компания оказалась на улице. И сейчас Панько понял, что он не в питерской квартире, его дом – полуизба-полуземлянка, сам он в холщовой рубахе, вокруг такие же горе-крестьяне, с которых купцы-разбойники по праву сильных собирают дань.

– Слышь, Пень, – Макроус похлопал Валерия по плечу, – мне даже жаль отдавать девицу в рабство. Смотри, какая ладная, не жирно ли тебе, недотепе? Ты хоть бы на кулачках со мной сразился за нее.

Валерий молчал, стараясь не смотреть в глаза Макроуса. Оскал с лица разбойника неожиданно исчез, взгляд его незаметно для окружающих стал кротким.

– Давай, Пень, не боись, не убьем. Авось повезет, отобьешь Ладу.

Валерий по-прежнему молчал и не шевелился.

Земледельцы и разбойники оставили свои занятия и наблюдали за разразившейся драмой.

Макроус подождал, потом резко рванул на себе рубаху – только мускулы и шрамы, – демонстративно заложил руки за спину, подставляясь на удар.

– Бей, сукин сын, чего ждешь? Дубину ему! – Макроус умолял.

Это была его собственная трагедия. Много лет назад разбойники напали на его семью, и он хотел отомстить им, отомстить руками этого забитого Пня.