Опасные игрушки

Ну не могли! И при этом они всегда были добродушны, веселы, счастливы… Через десять дней Варя еще раз подумает об этом же, увидев в Лувре трех япошек, подскочивших к Моне Лизе, взглянувших на нее, зафиксировавших этот мимолетный взгляд тремя полновесными галочками и помчавшихся скорей совершить то же самое около Венеры Милосской… Странная нация. Все у них по инструкции, все четко. Поэтому и телевизоры у них не ломаются… Нет у них нашей бесшабашности, русской широты души…

Дождь доконал всех. Никто из группы не остался в центре Вены.

Ни у кого уже не было сил и желания наслаждаться мелодиями ночного города.

Первый день в таких поездках – он всегда, как первый блин. Варваре и Марине было трудно еще и потому, что день их начался в Москве в пять утра, а двухчасовая разница с Европой отдалили время отбоя. Не ложиться же спать в девять вечера! Они попытались соорудить ужин, но есть не хотелось. И разговаривать тоже. Любой разговор вернул бы их к событиям в Москве. А очень хотелось забыть то, что было там в последние недели… Они даже договорились ни разу не звонить в Москву.

Может быть потому они даже не заметили, что на одной из полочек стенного шкафа стоит телефон. Просто не обратили на него внимания. Но вдруг он сам заявил о себе мелодичным настойчивым звонком.

Это мог быть кто угодно: и экскурсовод Люба, и кто-нибудь из группы, и местный портье, и… Варвара взяла трубку и развернулась так, чтобы Марина видела ее лицо. Лицо, которое будет сохранять спокойную улыбку вне зависимости от содержания разговора.

– Слушаю вас.

– Что, думаешь спряталась? Мы же говорили, что везде тебя найдем. Ты обманула нас и теперь готовься к смерти. Мы везде будем следовать за тобой. И завтра и через неделю… Готовься!

– Вы, очевидно, ошиблись… Здесь таких нет.

Варвара положила трубку и попыталась улыбнуться еще шире. Возможно, это был перебор. Играла она хорошо, но уж очень подготовленный и настороженный был зритель. По испуганным глазам Марины было видно, что она не поверила и не поверит, хоть примени для нее всю систему Станиславского.

Но Варе надо было продолжать играть.

– Ошибся кто-то… Я немецкий не очень хорошо знаю. А австрийцы вообще на своем диалекте говорят…

– Варя, это были они?

– Кто?.. Тебе действительно надо успокоиться. Они тебе везде теперь будут мерещиться… Я же сказала – ошибка. Давай я специально спущусь к портье и уточню. Может он знает, кто звонил.