Трещины

– На этот раз потребовалось меньше года, – ехидно заметил я.

– Хватит надо мной издеваться, – устало ответила она и села за стол, заняв свою излюбленную позу – левая нога поджата под себя, правая согнута в колене – и на ней, на сцепленных руках уже располагается подбородок. Я пригляделся. На той самой татуировке с зеркалом что-то изменилось – цвета стали ярче, насыщенней, но были и другие изменения.

– Трещин вроде прибавилось, – заметил я.

– Да, последнее время мне пришлось их подновлять, – ответила Саша.

– Может, хоть сейчас расскажешь, с чем это связано? – спросил я, выливая в кружку чудом сохранившийся на пару глотков кофе.

Саша вздохнула и, уставившись в сторону, начала свой рассказ:

– Помнишь, я рассказывала, как мы разбились? Как меня и папу доставили в реанимацию, как он умер на операционном столе, а я долгое время лежала без сознания, и врачи спорили, очнусь я когда-нибудь или нет? Я провела там полтора месяца, прикованная к больничной койке. Мне принесли вещи, которые были при мне – какие-то тряпки, предметы личной гигиены, документы, и старенький планшет… Был сильный удар, машина несколько раз перевернулась, вещи летали по салону туда-сюда… И он разбился, его экран покрыла сеть причудливых трещин.

Конечно, он работал, как прежде, а мне большего и не было нужно, но… Каждый день я смотрела на эти трещины… читая книгу, слова которые искажались, пропадали и прерывались. Разглядывая искажённые, разбитые лица людей, смотря на побитые и разломанные пейзажи на фото…

Потом начались кошмары.

В одних я была заперта в комнате, где были огромные окна, сплошь усеянные трещинами – и за этими окнами творились бесчинства и ужасы – люди рушили здания, убивали друг друга, разводили огромные костры… В других кошмарах я с ужасом наблюдала, как мощное, надёжное стекло, уберегающее меня от толщи воды в затонувшем судне, начинает покрываться трещинами. Порой мне снилось, как моё тело разлеталось на осколки, иногда – будто я снова лежу в нашей машине, задыхаюсь от дыма и запаха бензина и пытаюсь выбить стекло – а оно только трескается, и никак не поддаётся…

Самыми страшными были те, где я подходила к зеркалу, а моё отражение вдруг начинало жить своей жизнью и, разбивая в кровь кулаки, пыталось пробиться ко мне.

Я чувствовала, как распадаюсь на части. Словно с каждым новым днём эти трещины ползут по мне наяву, и в один прекрасный день я подойду к зеркалу – и не узнаю себя, лопну, рассыплюсь на множество крохотных осколков.