Трещины

А потом я встретила тебя. Вот так наивно, глупо, как в сопливых мелодрамах и историях для домохозяек. И я стала спокойно спать по ночам, зная, что ты рядом, и что ты всегда защитишь меня от ночных кошмаров.

– Почему же ты ушла? – задал вопрос я, допивая кофе и стараясь не  всматриваться в тот тёмный силуэт, что пробивался с той стороны зеркала. Зная о смысле этой татуировки, мне вдруг открылся весь ужас, что она внушала.

– Прости меня. Мне… Я не должна была уходить просто так. Я бы хотела рассказать о том, как меня повысили, и я должна была расстаться со всеми знакомыми, чтобы быть ни к чему не привязанной или мне прислали твоё имя, а я отказалась выполнять этот контракт… Или о том, как я случайно открыла документы из отдела планирований,  и я увидела цепочку событий, что свела нас, и чью-то ошибку, по которой мы тогда отправились забирать те души с взрыва.

Я пыталась убежать от себя. Убежать от этой чёртовой работы, от выматывающей хватки этих проклятых перчаток и заказов, после которых хочется напиться и никогда о них не вспоминать.

Я присел рядом, неловко обнял её и притянул к себе. Саша положила голову мне на плечо и затихла.

– Что же мы теперь будем делать?

– То же, что и раньше. Я буду собирать души, ежедневно видеть умирающих людей, наблюдать их жестокость и безразличие… а потом приходить домой и подолгу молчать, погружённая в какие-то жуткие мысли. А ты станешь рассказывать всякие истории о небывалых чудесах и волшебных мирах, которые можешь придумать только ты… Подобно тем сказкам, что ты сочинял для меня, убаюкивая каждую ночь.

– Без тебя мои истории стали только мрачнее. Но у меня найдётся, что тебе рассказать.

Luminous

Точная скорость света – 299 792 458 метров в секунду, но в книгах и учебниках её часто округляют до 300 тысяч километров. Вполне обоснованно – мало кто запомнит и такую цифру, ведь столько есть паролей к социальным сетям, которые надо хранить в памяти! Ничто во Вселенной кроме света не способно двигаться быстрее, даже при помощи бородатых дядей с профессорскими степенями и большого адронного коллайдера.

Помнится, давным-давно, в беззаботном детстве, когда деревья казались выше, конфеты вкуснее, а подзатыльники, выписываемые жизнью – куда мягче, я задержался на улице допоздна, ровно до того времени, как на небосводе зажглись мириады звёзд.