ГоТМ. Книга вторая

Говорили, что даже Брегор погиб!» «Пришлось пристрелить с десятка два ботов и зарубить парочку монстров»: отвечает он, подробно пересказывая свои приключения, скорбно вздыхая и глядя, как ещё больше округляются глаза племяшей…

Феликс, до этого слабо постанывающий, начал рычать и выть сквозь стиснутые зубы, как какое-то животное, а не человек. Бруту было не по себе от того, какие метаморфозы могут происходить с человеком – венцом природы, в крайних чрезвычайных ситуациях. Они, люди 22 века, настолько привыкли к высоким технологиям, бок о бок идущим с ними и постоянно сопровождающими их, куда бы те не собрались, что самым страшным из того, что могло бы произойти был укол обезболивающего.

Брут всегда ценил реалистичность в кинематографическом искусстве, но как же он оказался поражен, ибо до него только сейчас стало доходить, насколько же жизнь человека отличается от его былых представлений о ней. Где спасатели, что в два счёта прибудут на выручку пострадавшим, где те всячески хвалённые технологии защиты человека от любой опасности? Он думал, что знал о мире больше, чем его ровесники, но на самом деле оказалось, что он не знал ни черта.

Добравшись до следующего перекрёстка, они уселись у стен углового здания.

– Ну как ты? – тяжело дыша, спросил Брут, прислонившись к стене.

– Терпимо… – скрипя зубами, ответил Феликс, скривившись в улыбке, продолжил: – Ммм… Никогда б не подумал, что физическая боль может быть такой адской.

– Крепись, мужик, почти добрались.

 – Легонько хлопнул его по руке Стив.

– Да… Два квартала. Прямо, затем налево. – Облизнул пересохшие губы он.

Остальной путь троица проделала без каких-либо серьёзных происшествий, хотя, довольно часто на пути встречались обезумевшие боты, но к великому облегчению, те были настолько заняты боями друг с другом, что не обращали внимания на хромающую троицу. Но всё же несколько раз применить оружие пришлось.

Рядом с величественным Колизеем, среди окружающих его строений, расположилось здание Центра, высотой в пять этажей, чем существенно отличалось от окружающих высоток.

Войти внутрь можно было лишь по пропускам, но сейчас дверь сиротливо зияла дырой выбитого триплекса, распластавшимся у проёма паутиной трещин.

Подошвы ботинок похрустывали битым стеклопластиком, тройка неспешно пробиралась внутрь. По одной из стен узкого коридорчика шёл размазанный кровавый след, кое-где превращавшийся в пятерню и уползающий дальше вглубь здания.