Полоса прибоя

Высота над морем – чуть меньше километра. А вниз идет лесная дорога, похожая на сплющенный змеевик от самогонного аппарата – двадцать метров с уклоном влево и поворот, тридцать вправо и поворот….

Сразу после полудня они спустились к морю. В воздухе было около десяти градусов, а вода – семнадцать… Погода не для купания.

У Яблонского был с собой коньяк, при нижних чинах князь не пил никогда… С одной стороны, князь был человеком простым. С другой – напичкан принципами, которые иногда расходились со здравым смыслом и очень мешали жить.

После привала на море они двинулись дальше. Перед ужином добрались до Ливадии… Яблонский удивился запустению.

В Севастополе еще все бурлило. На рейде стояли корабли, готовые сразу вывезти треть города… В районе Бахчисарая работали на огородах… Где-то собирали сладкий красный лук и давили последний виноград. Даже в Ялте на набережной суетились люди. Постоянно приходили турецкие фелюги, пароходики из Болгарии, румынские баркасы. За большие деньги русские купцы и дворяне вывозили остатки своих капиталов.

А здесь, в Ливадии, рядом с царским дворцом была пустота.

Ветер носил обрывки бумаг… Отдельные смельчаки таскали из дворца то, что можно унести и что еще осталось от прошлых набегов – царя-то давно скинули, а толковой охраны никто не наладил. Правители-то были временные.

Яблонский остановил машины на площадке, которую потом прозвали «пятачком».

Рядом был приличный дом, где целы все окна и где дверь приветливо открыта. Ночевать здесь нельзя, но час на ужин он может дать.

Они вошли в здание, имя которому через восемьдесят лет даст сын Яблонского – Андрей Дмитриевич Комар… Знал бы сейчас князь, что они входят в будущую гостиницу «Стручер».

Через час машины проехали Ялту и вкатили во двор винного завода в Массандре.

Когда Дмитрий Николаевич увидел свою Наталью, он сразу все понял. Она решила, что он не вернется, глаза ее потухли.

Он что-то говорил ей, убеждал, пытался рассмешить, показывая как длинный Врангель спрашивал у него совета… Барон почти старик, а ему, князю Яблонскому тридцать три года.

Дмитрию показалось, что глаза Наташи начали разгораться, но вдруг заметались. Как будто плеснули воды на яркие угли… Он понял! Шутливая присказка о возрасте Христа напомнила, что она старше его на семь лет… А где-то в Париже князя ждет жена, которая младше его на семь лет. И она, Анастасия, законная жена, венчанная здесь в Ялтинском соборе.