Безразмерный спецназ

– Так ты уверен, что это американец? – допытывался Арсеньев.

– На семьдесят процентов.

– Нет, только не Семен! – воскликнул Александр. – Он добрейший человек и никого убить не мог!

– Поверь, мне он тоже симпатичен, но не забывай, что Арсеньев талантливый артист и ему ничего не стоит войти в доверие и очаровать.

– Кто? – подпрыгнул Виктор. – Кого ты назвал?

– Разве я не сказал, что Артиста зовут Семен Арсеньев? Да, да, уважаемый сатирик, он твой однофамилец

– Вот ведь гад! Да его убить мало…

– Все, остынь, вернемся к делу.

Помнишь, когда капитан Федоров при распределении назвал твою фамилию, Фишер от неожиданности даже рюкзак выронил? Как же, услышать вдруг то, что от всех скрываешь!

– А помнишь, Витька, – хлопнул по столу Харченко, – когда ты его при знакомстве Семой назвал, он аж поперхнулся, спросил, откуда знаешь?

– Было дело, – нахмурился Арсеньев.

– И откуда, скажите мне, у якобы иностранца такое знание русского языка, в частности ненормативной лексики? – кинул майор еще один большой камень в огород американца.

 – Да и худеть ему нет особой надобности, зачем из-за лишних десяти кило в другую страну ехать, да еще в такую глушь?

– Нет, Сема не может быть убийцей! – настаивал Александр. – Я за ним часто наблюдал, да, он постоянно чем-то озабочен, но это скорее грустные и печальные мысли, а не преступные замыслы!

– Нам бы тоже хотелось, чтобы бандитом оказался кто-то другой, – виновато опустили глаза Виктор и Игорь, – но факты… Да, с этого дня придется повнимательнее за ним присматривать.

– Только действуйте поаккуратнее, не спугните бандита! – предупредил рьяных помощников Ларин. – А то наломаете дров, а мне потом по шапке надают…

– Только ты, будь добр, убери из нашей комнаты своих жучков, – требовательно сказал Виктор. – Теперь мы и сами, добровольно за этим… следить будем.

– Правильно, – Харченко сердито посмотрел на Ларина, – а то, как представлю, что все наши шутки-прибаутки насчет местного руководства им по ушам прошлись, то так и хочется кого-то сильно покалечить.

– Да, неприятно, когда твои слова весь персонал слушает.

– Не было этого! – оправдывался Ларин. – Только я к записям доступ имел!

– Хочешь сказать, что ты сам докладывал о наших подвигах начальству? – возмутился Арсеньев.