Ангел, жаждущий крови. Криминальный детектив

… Не хотела отпускать его в армию…

– А что, была такая возможность?

– Естественно! Мой покойный муж, а его отец, в то время служил при генеральном штабе. У него были большие связи…

– Но он категорически отказался похлопотать за родного сына, – то ли спрашивая, то ли констатируя вполне естественный факт, подметил Филимонов.

Этими словами он непроизвольно охарактеризовал моего отца как самого честного благородного человека. Впрочем, Валерий Яковлевич был не далёк от истины и если ошибался, то всего лишь не в значительной степени.

В отличие от меня, мой родной папаша действительно имел понятие о долге, чести и совести. Он был убеждённым приверженцем коммунистической идеологии и не изменял своим строгим принципам. По крайней мере, так было до тех пор, пока на его плечах красовались офицерские погоны. Когда он начал заниматься бизнесом, причём весьма успешно, то вряд ли ему ни разу не пришлось поступиться этими принципами и не поступить вопреки собственной совести.

– Здесь, у вас в кабинете, Толечка мог наболтать что-нибудь лишнее, или наговорить всяких непристойностей. Так вы не обижайтесь, товарищ следователь. Убогонький он у меня… – нарушив ход моих мыслей, изрекла Маргарита.

Она негромко всхлипнула. На её аквамариновых глазах появились капельки прозрачных слезинок, но Маргарита не переставала смотреть на Филимонова взглядом дикой рыси осторожно выслеживающей глупого зайчонка.

– Что вы, никаких проблем… – поспешно налив в стакан кипячёной воды, возразил Филимонов.

 – Анатолий Владимирович, весьма задушевный человек.

– Анатолий Владимирович? – переспросила Маргарита. – Почему так официально…

Она сделала несколько глотков и, вернув стакан Филимонову, пристыжено пролепетала:

– Вы простите, что войдя в этот кабинет, я на вас сразу накинулась. Как-то нехорошо получилось, но постарайтесь правильно меня понять. Мой мальчик, серьёзно болен. Возвращаюсь домой и узнаю, что его в спешном порядке увезли в следственный отдел…

– Это вы меня простите, Маргарита Альбертовна! Моя оплошность, – повинился Валерий Яковлевич.

 – Конечно, сначала необходимо было поставить вас в известность…

– В другой раз, непременно так и сделайте! – демонстративно смахнув последние слезинки, сказала она. – У меня ведь, знаете ли, сердце не каменное. Иной раз, так защемит…

– Но я же рассчитывал уладить все вопросы в течение нескольких минут.