Икона Божьей Матери. Криминальный детектив

– А я твой Мурманск вдоль и поперёк исколесил. Раньше часто там бывал. Приходилось на «Петушинке», часами простаивать в ожидании морепродуктов… – сказал он, и тут же спросил: – Кстати, что за странное название? Петушинка…

Мне представилась возможность блеснуть своими знаниями. Разумеется, я не мог упустить такой шанс.

– До революции наш город назывался: Романов-на-Мурмане. Сейчас там три основных округа: Ленинский, Октябрьский и Первомайский, – воодушевлённо объяснил я. – Петушинка, это всего лишь исторический район.

Я широко развёл руками и сконфуженно произнёс:

– Да разве сразу всё упомнишь…

Я был уверен, что смогу рассказывать о родном городе целую вечность, а уложился менее чем за минуту. Мои воспоминания как назло приняли расплывчатые и зыбкие очертания.

– Чаще всего я был в посёлке Дровяное, и на Абрам-Мысе, – уточнил паренёк.

Я облегчённо вздохнул. Той скудной информации о Мурманске, которую я выдал, ему было достаточно.

– Вот, на Абрам-Мысе, в частном секторе недалеко от причала, и стоит дом моей бабки Ульяны.

Мне даже показалось, что в моём голосе прозвучали какие-то живые, тёплые нотки.

– Так значит, ты живёшь не в самом городе? – поинтересовался он.

– Обычно снимаю комнату ближе к центру. А так, всё верно. Её полуразвалившаяся хибара находится на западном берегу Кольского залива. Абрам-Мыс официально считается микрорайоном города, а по большому счёту, отдельный посёлок…

– Да я об этом тоже наслышан, – отмахнулся он.

Я подозревал что-то подобное, с того самого момента, как он рассказал мне о маленькой дочурке, у которой теперь был другой отец, но предусмотрительно решил не касаться столь щепетильной темы.

– Выходит, не судьба! – так и не дождавшись от меня никакой реакции, огорчённо протянул он и тут же поинтересовался: – Сам-то, наверняка, до скончания века там останешься? Я как не пытался, так и не смог понять, за что вы, северяне, свой холодный край любите? К тому же, полгода день, а другие полгода ночь непроглядная…

– Любим мы его не только за карликовую берёзку, за стада оленей блуждающих в тундре, за чистые родники и прозрачные озёра, даже не за северное сияние, переливающееся всеми цветами радуги на звёздном небосклоне в морозную зимнюю пору.