Ляпиков – художник искушения

Или проникло в меня, я порой как губка… впитываю все что вокруг… особенно то скрыто и незримо… сам похоже я пуст и потому так легко впитываю в себя…

Утро нового дня. Очень здорово ощущать живое тело рядом с собой, мыть его в душе, готовить для него завтрак. Масло ложиться тонкими двойными пластинками и на нем сразу появляется роса – это после холодильника. И Осознавать ее слова «Ты даешь людям раскрыть самого себя». Тебе хочет свободы, а я наоборот привязанности. Я привязался к ней. К ее чудачествам, то как она ковыряется в носу под струями воды, не замечая меня подгадывающего со спины отодвинув занавеску отделяющей ванную от ванного пространства, то как вдумчиво смотрит в зеркало.

Как резко реагирует на то что ей неожиданно не понравилось и я забыл окончательно, то что было со мной 18 лет назад.

Я не знаю почему глядя на Жеку у мня все оживает и во мне и вокруг, и я пытался уйти, но как не странно солнце за окном и в груди не отпускает меня, как не странно но я жду выходных когда мы вновь отправимся в какое – ни будь путешествие по городу, или будем валятся в кровати до полудня любя и не насыщаясь друг другом, что приходиться сдерживать себя чтобы не довести изнурения и не потерять вообще свое тело.

И что-то произошло с психикой, толи проснулось что-то толи отвалилось что-то и что-то обнажилось как осень за окном. И неожиданно открылось что же произошло с моим отцом…

Наступило счастье. Пришло ощущение счастья и она ушла, именно тогда сознав что в стане кризис преодолевается по программе президента о замене лампочек Ильича на энергоэкономичные и о интеллектуальном выводе ученных, что спать влюбленным вместе вредно ибо токсичные вещества выделяемые телами во сне плохо влияют на психику и душевные отношения.

Я остался один со своей свободой и… коль в судьбу я не верю, значит только со свободой.

И я вышел в мир, и мир по прежнему жил сексом, желанием первичного превосходства и доминирования. То есть простейшей формой не умираемой страсти к жизни и ощущения себя в ней.

Но у меня в памяти сохраняются моменты духовности и неземной любви, в которой человек становиться подлинным человеком или точнее высшим существом.

Но сейчас я один, Жека одна наедине со своей карьерой, как я, потому что мы люди современности – люди карьеристы. Мы отказались от любви во имя кажущегося развития своей личности, постепенно превращаясь в модуль социального признания и успеха, постепенно забывая, что такое душа и сострадание.