Джин с Толиком

Чтобы не мешать проникновению Вселенской Любви через мою, вне всякого сомнения, Озаренную сущность, в сущность блюстителя порядка.

Грязно-белая собака средних размеров лежала в подворотне ЦУМа, и практически ничего не делала. Разве что созерцала текущий мимо нее людской поток, и, видимо, медитировала на него. Побочным результатом этой медитации стал выуженный из вереницы пешеходов я, который подошел, присел на корточки и потрепал собаку за ухом, качая головой и ни-че-го не говоря, а лишь распространяя собственную улыбку от уха до уха.

Собака не очень любила запах алкоголя, но не укусила Озаренную сущность. Она высунула свой длинный розовый язык и часто задышала, подарив мне не менее приятный букет органического происхождения из собственной пасти. За это уличной псинке была скормлена затаившаяся в кармане, как раз для подобного случая, конфета.

Я внезапно передумал идти к остановке общественного транспорта, а решил прогуляться. Благо, погода располагала – было относительно тепло и до пыльности сухо, несмотря на конец осени.

Боже, кто бы знал, к каким последствиям это приведет…

Глава четвертая, в которой незваным гостем приходит похмелье, пугая и удивляя

– Это конгениально, – сообщил Остап Ипполиту Матвеевичу, – а ваш дворник довольно-таки большой пошляк. Разве можно так напиваться на рубль?

    И. Ильф, Е. Петров, «Двенадцать стульев»

Суббота начиналась плохо. Голова, похоже, после вчерашнего все-таки треснула где-то над переносицей. Сначала расстрельной очередью затрещал будильник, напоминая о том, что сегодня рабочий день.

Короткий, но рабочий. От того, что работа должна была закончиться нынче не в 18.00, а практически сразу после обеда, мне легче не становилось. Будильник продолжал строчить очередями. Все они точнехонько попадали в район мозжечка. Я, хоть и не мешал накануне водку с портвейном, полностью отождествлял себя с булгаковским Лиходеевым. Поэтому, роняя перья, накрыл голову влажной от пота подушкой, прошептав пересохшими губами: «Расстреливайте…».

Пульсирующая боль в голове и тошнота продолжить сон не позволили. Я был готов отдать полцарства за стакан рассола, а за бутылочку прохладной минеральной воды ненадолго бы одолжил собственную душу. Хотя возникали серьезные сомнения по поводу того, находится ли все еще оная в теле.

С трудом сел на смятой кровати. Дрожащими руками дотянулся до будильника, и испытал намек на первые, с утра, положительные эмоции, когда он заткнулся.