Террористы

Ты здесь потому, что нами решено создать отряд корректировщиков.

– С какой целью?

– Слишком много негодяев скитается во Времени. Есть такие, кто произвольно изменяет причинно-следственные связи. А потом начинается… То какое-нибудь ничтожество президентом изберут, то войну начнут не там. Из-за этой неразберихи уже сил нет метаться. Дьявол Ариман, конечно, радуется. Для него нет ничего лучше, чем разрушить мировой порядок.

– Это такая работа, да?

– Нет, – жестко возразил Ормазд, – это власть. Причем такая, что ни одному смертному не снилась.

Послужишь нам до эпохи Весов, а там посмотрим. Может быть, тебе и самому не понравится, захочется на пенсию. Приложи левую руку к сердцу, Максим, и поклянись, что выбираешь идеалы Воху Маны.

Ландо задумался. Он не любил давать лишних обещаний, так как знал, что в конечном результате они ведут к несвободе.

– Разве у меня есть выбор?

Ни один мускул не дрогнул на лице бога.

– Разумеется. Только намекни, что предпочитаешь Аримана, и в ту же секунду окажешься в своей лачуге.

Через четыре года начнется мировая война. Ты вернешься в Россию, попадешь в эскадрилью полковника Лемана. В результате победит Ариман. Он погрузит человечество в опасную иллюзию моноидеологии. Люди начнут думать, что при помощи равенства можно добиться справедливости, а в результате погибнут миллионы. Но ты не доживешь даже и до этого. Ты умрешь за год до начала битвы двух титанов, в 1932 году по вашему летоисчислению.

– Получается, я проживу шестьдесят три года? – Максиму стало грустно.

– Я уже сказал, что выбор у тебя есть.

Ландо вдруг почувствовал, что Ормазд может сказать ему еще нечто, но самое важное, что все объяснит, но после чего жить станет уже невозможно.

– Я клянусь, учитель, – молвил он, – что выбираю идеалы Воху Маны – добрые помыслы Неба. Но почему я?

– Ты не первый. До тебя мы посылали людям Заратуштру. Он примерно так же рассуждал. Этот посвященный многое успел сделать. Но Нечистый оказался сильнее и всячески извратил его наследие.

– Вы имеете в виду ранние источники? Или Ницше? Я читал «So sprach Zarathustra».

– Дело не в том, как философы извращают истину. А в том, чем это потом оборачивается, – сказал Ормазд. – Через двадцать три года, по вашему календарю, «Архив Ницше» посетит один из самых страстных его почитателей, некто Шиккельгрубер. Ты еще о нем когда-нибудь услышишь, Максим. Он уничтожит целые нации.

– И что же, ничего нельзя изменить?

– Мы пытались.